Одержимость

— Боже, да здесь произошло настоящее сражение! — вырвалось у нее.

— Не думаю, — возразил Майк. — Для этого было достаточно одного выстрела. Убийца вытянул руку — вот так — и паф-ф-ф! — все склянки на полу. — Он вопросительно взглянул на Кейт. — Ну что, вы готовы?

По зеленому с золотом мраморному полу они направились к основному помещению ванной комнаты. Кейт обогнула битое стекло и прошла в арку. Взгляд ее тут же уперся в наполненное водой джакузи, привалившись к которому лежало тело Эммы Кэйн, распростертое на мраморном полу, — голова неестественно вывернута влево, короткая терракотового цвета рубашка с флористическим орнаментом почти полностью залита кровью.

Кровь была везде. На джакузи, на стенах, на золотисто-зеленом полу. На руках и ногах Эммы Кэйн. На ее бедрах и груди, на шее… Кейт встала рядом с убитой и попыталась склонить голову под таким же углом. И только тут заметила, что у Эммы отсутствует правая половина лица — лишь кровавое месиво и осколки костей.

Она почувствовала, что ее сейчас вырвет. Желудок сократился в попытке освободиться от содержимого. Кейт лихорадочно оглянулась.

— Думаю, на голову миссис Кэйн придется надеть закрытую каскетку… — Голос Майка гулким эхом разнесся под сводами ванной.

Кейт в это время пыталась сосредоточиться на трех красивых древесных ветвях, которые обрамляли восьмиугольное окно над джакузи. Она прижала руки к животу и сделала глубокий вдох, внезапно ощутив резкий соленый запах. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы ее вывернуло наизнанку перед Майком Трейвисом.

С трудом держась на ногах, Кейт попятилась из ванной, сильная мужская рука подхватила ее под локоть, помогая выйти в раздевалку.

— Вдохните еще раз и поглубже, — участливо посоветовал Трейвис. — Это особенно неприятный случай. Кто бы ни был убийца, он очень не любил Эмму Кэйн. Все выстрелы — в лицо… — Майк замолчал и щелкнул языком.

— Он преследовал ее и загнал в ванную. Какой же ужас она испытала… — дрожа, произнесла Кейт. — Как вы думаете, мог это сделать Джек Кэйн?

Трейвис натянуто улыбнулся.

— Муж всегда под подозрением, когда убивают его жену вместе с ее любовником в момент адюльтера. — Он потрепал Кейт по плечу. — Как вы себя чувствуете?

Она благодарно кивнула в ответ.

— Спасибо за помощь.

— Да не за что. Гарри рассказал мне о вашей новой книге… — В его глазах мелькнул лукавый огонек. — Думаю, это интересно.

Кейт не поняла, что Майк имел в виду — произошедшее здесь убийство или то, что они теперь будут часто встречаться. Но тут разговор прервался — в конце коридора появился Гарри.

— Эй, Трейвис, — крикнул он. — Хайнс сообщил, что у ворот уже толпа телеоператоров. Мы закругляемся и отзываем Хайнса — прямо сейчас.

— Иду, — ответил Майк и двинулся навстречу Гарри.

— Посмотри-ка, что я нашел в верхнем ящике, после того как снял жучок с телефона. — Сержант что-то сунул в руку Майка. — Кстати, надо будет обязательно прослушать записанный разговор.

Подойдя поближе, Кейт увидела газетную вырезку и толстый манильский конверт. Трейвис скользнул взглядом по тексту, после чего передал находку Кейт.

Она посмотрела на конверт: адресован Эмме Кэйн, филадельфийский почтовый штемпель… Затем — на вырезку: это была колонка светских сплетен какой-то нью-йоркской газеты, где сообщалось, что двадцать первого числа Джек Кэйн устроил вечер по поводу небывало высокого рейтинга передачи «Мы представляем», с которой началось его восхождение в «Уорлд медиа»: «Кэйн разделил успех со своей любимой ведущей Габриэллой Грант. В конце банкета парочка отбыла из ресторана, видимо, для того, чтобы отметить радостное событие в более приватной обстановке».

Кейт сложила вырезку и засунула ее в конверт.

— Так-так, — сказала она, возвращая конверт Майку. — Похоже, ни один из Кэйнов не стремился получить премию за образцовое супружество.

Глава 9

Утро пятницы, Нью-Йорк

По пятницам Габриэлла Грант ничего не принимала близко к сердцу. В этот день они с Сэмом Пэккером записывали «Мы представляем», а выглядеть в эфире отдохнувшей и лучезарной намного важнее, чем посещение летучек и студийных собраний. Было около десяти часов, когда Габриэлла вошла в лифт и спустилась на первый этаж.

— Не беспокойся, Хосе, — сказала она швейцару, собравшемуся бежать за такси. — Сегодня я, пожалуй, прогуляюсь.

Влажная жара нью-йоркского лета отступила. Габриэлла решила пройти пешком от Центрального парка до офиса «Уорлд медиа» на Десятой авеню не столько для поддержания тонуса, сколько из желания покрасоваться перед прохожими.

А узнать ее не составляло труда: Габриэлла была в своем излюбленном ярко-оранжевом жакете и очень короткой черной мини-юбке, волосы стянуты оранжевым, под цвет жакета, шарфиком с бахромой, из-под которой продуманно выпущены светлые пряди волос, и в довершение образа — темные очки а-ля Мэрилин Монро.

Ньюйоркцы, в большинстве своем, вели себя довольно высокомерно, не обращая ни малейшего внимания на знаменитостей, но Габриэлла немедленно отличала тех, кто, пролетев мимо, оглядывался потом через плечо.

«Уорлд медиа» не пожалела денег на создание имиджа для Габриэллы Грант и ее передачи. Джек Кэйн запустил свое новое шоу сразу после Дня поминовения, развеяв скуку, которую нагоняли на зрителей повторы старых программ, заполнявшие летом телевизионный эфир.

Все было продумано до мелочей. В июне и июле портреты Габриэллы и Сэма появились на рекламных щитах и автобусных остановках. Новорожденная сеть «Уорлд медиа» регулярно транслировала коммерческие клипы, рекламирующие «Мы представляем», аналогичную рекламу печатали и газеты. На раскрутку передачи тратились миллионы долларов.

Джек взял на работу гениального парня, который без устали устраивал интервью с Габриэллой и Сэмом в фешенебельных журналах — таких как «Пипл» и «Интертейнмент уикли», добиваясь, чтобы их имена обязательно попали в колонки светской хроники.

Создание образов Габриэллы и Сэма стало хорошей репетицией для «Уорлд медиа» перед запуском круглосуточного кабельного канала новостей — проекта, безусловно, неординарного, но сильно изматывающего нервы. Все большие сети попробовали свои силы на этом поприще. Эн-би-си подписала соглашение с «Майкрософт», сделав совместную программу; «Фокс-ТВ» потерпела неудачу на самом старте, оставшись без городского кабельного канала. «Уорлд медиа» появилась на этой сцене позже, но Джеку Кэйну удалось заполучить кабельный канал, для чего пришлось выдержать жесточайшую битву с конкурентами и нажить массу врагов. Габриэлла сомневалась, что овчинка стоит выделки. Ну кто, черт побери, будет смотреть все эти плохо отредактированные лоскутные новости?

Гораздо больше ее интересовала собственная роль в «Уорлд медиа» и настойчивость, с которой Джек Кэйн проводил в жизнь мысль о необходимости узнаваемых образов. Если, к примеру, говорил он, «Уорлд медиа» придется сразиться с Си-эн-эн, то победить можно будет только с помощью такого образа, ибо корреспондент Си-эн-эн по правовым вопросам Грета ван Сустерен превзошла по популярности телеведущих всех других компаний.

Габриэлла с удовольствием выполняла свою часть работы, даже если для этого приходилось терпеть Дона Имуса, который, ведя ток-шоу на радио, в течение нескольких минут мог превратиться в полного дегенерата, начав допытываться, какое белье она предпочитает. Появление же собственного портрета на обложке «Пипл» неделей раньше Габриэлла Грант восприняла как звездный час. Эта новость буквально окрылила Джека — сияя, он влетел в студию и на глазах у всех обнял и поцеловал Габриэллу.