Сквозь сумерки и ночь тоннелей,Над пропастями, — по мостам,Вагоны пьяные летели,Шатаясь, кланяясь кустам.Зеленых кипарисов свечи,Сады, цветущие кругом,— Как вестники желанной встречи, —О море пели голубом.И город спал средневековый,И у его высоких стенСклонялись пальмы, словно вдовы,Незнающие перемен.
«В облаке розовом пыли…»
В облаке
розовом пылиСтадо спускалось с горы,Сумерки нас сторожили,Тлели заката костры.Тайные зовы долиныВсе становились слышней.Над колокольней стариннойСтая взвилась голубей.Легкою дрожью дрожалиТоненькие тополя.Мудрой, вечерней печалиГлянула в очи земля.
«Как черный лебедь, кипарис…»
Как черный лебедь, кипарисНад горизонтом выплывает.Вот барка огибает мыс,Поет волна береговая.Века скалистый остров спитВ пучине брошен и затерян,Здесь ноги мрамор холодит,Здесь даже голос бурь размерен.В высоком храме — тишина,Венки неяркие на плитах.И только неба пеленаГробниц касается забытых,Да в час прибоя иногдаСоленая их лижет пена.И снова сонные годаТекут над нами… Неизменно…
«На крышах сушится белье…»
На крышах сушится белье,Летают голуби и ветер,И море в жалкое жильеСтучится грозно на рассвете.И на рассвете я дышуСоленым воздухом свободы.Не жалуюсь и не ропщуИ не кляну земные годы.И если даже дом снесетВолна высокая прибоя,Тот чудный мир и воздух тотВсегда останутся со мною.Как много надо потерять,Какие вытерпеть невзгоды,Чтоб утром солнечным дышатьСоленым воздухом свободы!
II
«Тогда чернели кипарисы…»
Тогда чернели кипарисыЗа монастырскою стенойИ зной июльский, белый знойЛился из раскаленной выси.И старый лодочник стоял,Гребя с улыбкой безучастной, —Не первой пары лепет страстныйОн за спиною услыхал.В его морщинистых рукахВесло покорное скользило.А море пело и грозилоВ давно сожженных берегах.Невыносимый полдня жарМешался с вкусом поцелуя,Ресницы жадные, ликуя,Скрывали тлеющий пожар.И лишь в последней глубинеПел тайный голос о разлуке, —О смерти, гибели и муке,О долгожданной тишине.
«Ни плеч, ни рук, ни губ моих не тронешь…»
Ни плеч, ни рук, ни губ моих не тронешь.Пройду, как смерть, безмолвна и строга.Лишь имя повторишь, затверженное в стоне,Когда-то царь, а вот теперь — слуга.Я так хочу! Я ныне тайну знаю!Ее хранят упрямые уста.Пусть безрассудная, жестокая
и злаяЯ древом буду твоего креста!
«Он говорил о смерти ранней…»
Он говорил о смерти ранней.В углах сгущалась синева.В какой стране, в каком романеЯ эти слышала слова?Чью роль забытую читала?Чей тайный жребий изжила?В тот вечер небо было алоИ мысль отчетлива была.Глаза спокойные следили…Я захотели, я пришлаЧужой любви измерить силу,Глядеть в чужие зеркала.Он долог был последний вечер.Не так ли долог день Суда?Предсмертные, простые речиНе забывают никогда.
«Я помню все, что можно вспоминать…»
Я помню все, что можно вспоминать,Что сохраняется от встречи,Что, как тягчайшая вина,Мне душе медленно увечит.То каменный, застывший лик,Враждебный голос, смех жестокий,То вдруг срывающийся крикИ поцелуи, и упреки.И ревности бессвязный бред,И страсть, которой нет ответа;Которая оставит следЛишь в тайных знаниях поэта, —А женщину не озаритМечтой возвышенной и новой,Не уведет, не воскреситДля жизни чистой и суровой.
«То облака, плывущие над садом…»
То облака, плывущие над садом,В дождливый день глазами провожать,То слушать голос, зазвучавший рядом,И ни мольбы, ни слов не понимать:Как будто тот глухой и страстный шепот —На незнакомом, чуждом языке,Услышанном, как дальней бури ропот,Иль крики утопающих в реке.И не припомнить смутного значеньяТех в пустоту срывающихся слов;И только слушать их в оцепененьи,И вечно плыть за стаей облаков.
«Совсем иные, кроткие мотивы…»
Совсем иные, кроткие мотивыВ дыханье дней замедленных звучат.Проходит вечер без тоски ревнивой,И, как сестру, целует ночь закат.Молчат часы. Котенок спит в корзине;В раскрытой книге прелесть новых встреч.Но стекла окон так нежны и сини,Что жаль огонь насмешливый зажечь,Иль молвить слово… Бедный друг, немногоТаких недель у каждого из нас.Года, года о них мы молим БогаИ вспоминаем их в последний час.
«О, вечных возвращений круг!..»
О, вечных возвращений круг!Случайная мила мне встреча.Мой верный недруг, нежный друг,Тебя ли нынче не замечу?Над миром осень настает.Ее мы некогда любили.Как сердце помнит и зоветВсе к той же брошенной могиле!И та же музыка в ушах,Подобна грозному прибою,Все претворяющему в прах,Все уносящему с собоюВ давно забытую страну…Ее со мной ты видел, видел!Пойми, пребудет тот в плену,Кто так любил и ненавидел.