Одиночество

«Остановка в пути. Тишина…»

Остановка в пути. Тишина. Или поезд наш в поле забыли? Или снова отсрочка дана? О, как много мучительных «или»! По откосам ромашки цветут, Много птиц, как когда-то в ковчеге… Может быть, уцелеем мы тут, И колеса крестьянской телеги Повезут по зеленой меже На окраину гнева и мести, Если только не поздно уже И не ждет за околицей вестник.

«Твой чекан, былая Россия…»

Твой чекан, былая Россия, Нам тобою в награду дан. Мы — не ветви твои сухие, Мы — дички для заморских стран. Искалеченных пересадили, А иное пошло на слом. Но среди чужеземной пыли — В каждой почке тебя несем. Пусть отростков от нас не будет, Пусть загадка мы тут для всех — Вечность верных щадит, не судит За святого упорства грех.

«Береза тихая с атласною корой…»

Береза тихая с атласною корой, Пугливая, как девушка без спеси, Стоит над тропочкой, разморена жарой И ветки тонкие в густой орешник свесив. Вокруг кустарники. Лесной, чуть пряный дух Несобранных грибов и поздней земляники. Присяду здесь на пня изборожденный круг С высокой палкою прохожего-калики. Как много хочется березе той сказать! Как странно перед ней, пугливейшей, робею! За ней невидимо глядит в глаза мне мать И тянется ко мне — а подойти не смею. Приемышам чужих найти ли нынче мост К лесным и детским дням, к лукошечку с грибами И странникам, что шли с иконой на погост, — К отцам и дедам шли с заботами, скорбями… И мне б теперь туда древнейшими тропами!

«Исхоженные рытвины твои…»

Исхоженные рытвины твои, Проселочная робкая дорога, Пучки травы, причуды колеи, Мне дороги неспешностью пологой. Ведь сохраниться только тут могли Сарайчики, впадающие в детство, И с ними лица — чудо той земли, Прадедушкино пышное наследство. Оно расскажет мне, под птичий гам, Про перелетов строгие уроки, И мы разделим с нею пополам Все страхи остающихся, все вздохи. И легкий лист на руку упадет — Ее слеза закатно-золотая, И будет легче мне идти вперед, По выбоинам бережно ступая.

«Мы идем с тобой через весь Париж…»

Мы идем с тобой через весь Париж. То стихи прочтешь, то опять молчишь. В этот тихий час, предрассветный час. Жизни жесткий перст не коснется нас. Сколько лет прошло между этих стен; Отшумел давно ветер перемен. — Стало песней всё, песней и стихом — Мы воздвигли здесь наш нездешний дом.

Из сборника «Верность» (Париж: Альбатрос, 1984)

1950-й год

Безмолвно гасли старики, — Для них изгнание кончалось Тридцатилетнее… Руки Рука нездешняя касалась, А берег близился родной Не так, как думали — иначе! И вечный отдых ледяной Был и наградой и удачей. Они свершили. Сберегли, (Как выходцы с иной планеты.) Все лучшее своей земли, Чему не будет уж ответа… А мы — их дети? Целый мир И родина нам и чужбина. Мы всюду дома… Все — Сибирь! Все каторга и паутина! Минувшее — для стариков… Грядущее — для тех, для новых… Нет ни пристанища, ни крова Меж двух враждующих веков!

«Я отвыкла совсем от стихов…»

Я отвыкла совсем от стихов, Отвыкают от дома родного, Забывают значение слов, Что от стужи служили покровом; Равнодушно обходят друзей И бросают венчальные кольца, И отраву зовет ротозей Родниковой водою колодца. А потом, ненароком, в столе Вдруг наткнешься на рифмы и строчки И на старом, забытом стволе Пробиваются новые почки.

«Там, на дереве, солнцем нагретая…»

Там, на дереве, солнцем нагретая Эта слива сочна и нежна, В плащ закутана фиолетовый, Летним днем так блаженно пьяна. Шмель над нею, как шалый, проносится, Тихо бабочка кружит, легка. И коснуться рука моя просится, И жалеет, и медлит рука.

«Жизнь требует жизни, волнений, хлопот…»

Жизнь требует жизни, волнений, хлопот, То радости слезной, то скорби сухой. От будничных сердце устало забот И хочет, как птица, уснуть под стрехой Родимого дома, где в комнатах свет, От ламп керосиновых тени в углах, Где муж и отец собрались на совет Помочь, как и прежде, шагнуть через страх.

«Солнце снова черепицу греет…»

Солнце снова черепицу греет, Старая избушка ожила. Так прошу: «Вернись домой скорее К радостям суровым ремесла. Без тебя не смею, не умею Ничего задумать и начать, Только память о тебе лелею, Как любви последнюю печать».

Стихотворения разных лет

«Наш маленький домик под сенью шумящего дуба…»

Наш маленький домик под сенью шумящего дуба Сквозь сумрак и бурю блаженным сияет окном. Там странницу встретят всегда беспокойные губы, Там тени родные склоняются над очагом. И кот круглолапый, потягиваясь и мурлыча, У печки гудящей мохнатым свернется клубком. Скрипящие рамы, — бездомного ветра добыча, Под резким порывом, заходят опять ходуном. И вечером долгим, склонясь над стаканом глинтвейна. О странствиях дальних польется неспешный рассказ, У старенькой лампы, за легкой завесой кисейной, От бурь неизбывных еще охраняющей нас. «Русские записки», 1938, № X

«Простая радость бытия»

Простая радость бытия Необъяснима, неделима. Как различить, где ты, где я, Где мир кончается любимый. И из каких семян цветы, Сияющие вырастают, Пройдя сквозь темные пласты, Где к солнцу путь им преграждают. Из звука как родится звук, Как из волны волна взлетает. Кто раз вступил в блаженный круг, Тот только дышит и не знает. «Современные записки», 1938. № 67