О, черный полог неутешных дней,О, эти ночи, ночи после ссоры!Они слезы прощальной солонейИ горше запоздалого укора.Как трудно этим воздухом дышать,Влачить везде немилые одеждыИ в памяти бесстрастной отмечатьОдни мертворожденные надежды.Любимого измучить, истомить,Минутами себя не узнавая,И милости, как нищенка, молить,По мирным дням смертельно изнывая.
«Как странен вкус твоих морозных губ…»
Как
странен вкус твоих морозных губ,Как голову ты наклоняешь низко!Глаза твои… Их взгляд мне стал не люб,Глаза твои я вижу слишком близко.Зеленые, как жесткая трава,Они когда-то синими казались.В их глубине тонули острова,Влюбленные от мира укрывались.И так хотелось душу уронитьВ их синеву, для вечного веселья.Но день пришел — разрушить и сломить,Но день прошел последнего похмелья.Качаются громадные кругиВино темнеет, точно лужа крови,А за окном, где не видать ни зги,Я слышу плачь, — не девичий, а вдовий.
«Ни мудрости, ни твердой веры…»
Ни мудрости, ни твердой верыМы в нашем сердце не нашли:Кто меряет земною мерой,Не оторвется от земли.И ждет все тот же путь убогийНе возлюбивших до конца.К престолу огненному БогаВзойдут лишь сильные сердца.И на высотах запредельных,Где золотой воздвигнут скит,Покровом легким колыбельнымИх вечный полдень осенит.
III
«Коснись земли, сухой, нагретой…»
Коснись земли, сухой, нагретой,Пронизанной дыханьем светаРукой слабеющей твоей.В ней все, что будет, все, что было.В ней спят неведомые силы,Сплетенья нежные корней.Она покоится в сияньи.Склонись же, пей ее дыханье —Источник чистый и живой.И слушай, как звенят цикадыВ траве запущенного садаПод жгучей неба синевой.
«Как я люблю мою свободу…»
Как я люблю мою свободу,В обед — веселое виноИ зов томящий парохода,И в розах вьющихся окно.Любви нетрудной и не горькойБегут мгновенья. А душа,К себе присматриваясь зорко,Живет не плача, не спеша,Весь мир смеющийся вмещая,Все краски пламенного дня,Следя, как море поглощаетЛучи небесного огня.
«Подумать только — лишь неделю…»
Подумать только — лишь неделюТому назад, в ином краю,Кружились чайки и летелиВослед большому кораблю,Что отбыл в Африку. И парыВлюбленные, как мы с тобой,Мечтали о песках Сахары,Встречая бешеный прибой,И осторожно целовались.И, как сообщники, тогдаМы снисходительно смеялисьИ отворачивались… Да,То были дни такой свободыИ странной легкости такой,Как будто кто-то злые годыВдруг стер безумною рукойИ нам сказал: —
Их нет в поминеИ не было! Лишь кораблиОт века плыли, как и ныне,К земле желанной от земли.
«Цвел южный сад под южными звездами…»
Цвел южный сад под южными звездами,Где каждый камень сердцу был сродни.Как пастухи с веселыми стадами,Безоблачные проходили дни.Размеренное колыханье сосен,Свободной чайки царственный полет.Как незаметно приближалась осень,Как сладок был земного счастья мед!Ты помнишь ли, под солнцем благосклонным,Полуденные, пламенные сны?Земля дышала воздухом влюбленнымИ были труд и страсть озареныСиянием высоким, богоданным,Немеркнущим ни в злобе ни в ночи,Пока в нас пели молодо и пьяноПодземные, горячие ключи.
«Одна любовь сменяется другою…»
Одна любовь сменяется другою,Такою же случайной и земной, —Пребуду ли последней, роковоюИль суждено мне только быть второйВ твоей судьбе? И вслед за грозным шквалом,Нас выбросившим к этим берегам,Все будет так, как и у всех бывало?И обновленья не дождаться нам,И подвига не совершить? УжелиТе силы, что живили и росли,Изменят нам у долгожданной цели,У этой солнечной земли?
«Незримое присутствие твое…»
Незримое присутствие твоеПочти призыв, почти прикосновенье.Ты мне даришь двойное бытие,В привычных снах внезапное волненье.То душный вихрь настигнет, налетит,И страстные встают воспоминанья,То вновь вокруг все та же жизнь шумит,Где нет тебе ни места, ни названья,Где я одна печальный груз влачуОбид и дум доныне неизжитых,В себе замкнувшись плачу и молчу,И медлю у дверей раскрытых.
«Над сердцем, над комочком снега…»
Над сердцем, над комочком снега,Опять склоняется весна,Блаженной слабостью и негой,Как облаком, окружена.И запах вянущих фиалокЛетит в просторы площадей,Кружатся стаи звонких галок,Поют кресты монастырей.А там, — на ослике мохнатом,Лишь детям зримый и цветам, —Вступает Он… И ткань заката,Как риза, падает к ногам.И мальчик тянется погладитьСедого ослика слегка,И молятся, столпившись сзади,Сияющие облака.
IV
«Когда свежа ночная мгла…»
Когда свежа ночная мгла,Когда предметы тускло-белыИ света лунного иглаЗемли пронизывает тело,И море черное лежитВсе в фосфорическом сияньи.Мне кто-то на ухо твердит:— «Спеши на первое свиданьеИ, жди среди пустынных скал,Под неба матовым опалом,Чтоб свет Отцовский воссиялНад темным Матери началом».