Офицеры-2

— Ты или спятил здесь, Хиттнер, или намеренно выводишь меня из себя.

— Не угадал, просто хотел поболтать с тобой на­последок. Может, тебя и расстреляют, но не здесь и не сейчас. Ты улетаешь из лагеря, за тобой прислали вер­толет.

— Какой вертолет? Хиттнер, не пори мне мозги, я зол, и мне не до шуток. Кто, мать твою, прислал за мной вертолет?

— Этого я не знаю. За тебя заплатили, остальное меня не касается, не имею привычки задавать лиш­ние вопросы.

— Я знаю, что ты вербовщик, Хиттнер. Ты продал меня?

— Да, а что?

— Кому, черт возьми?

— Пораскинь мозгами, может, сам догадаешься, кто захотел выложить за тебя денежки. А мне так на это наплевать.

За конторой Хиттнера стоял тот самый джип, ра­диатор которого Буффало продырявил, стреляя в Ставра. С тех пор машину починили.

— Садись, — приказал Хиттнер. — До того места, где ждет вертолет, нам еще ехать полчаса.

Залезая в джип, Ставр вдруг заметил, что на зад­нем сиденье кто-то есть. Присмотревшись, Ставр уз­нал Дренковски.

— Что это значит, твою мать? — повернулся он к Хиттнеру. — За него тоже заплатили?

— Нет, за него не платили. Но он сказал мне о тебе одну вещь, благодаря которой я выгодно сбыл тебя с рук. Поэтому Дренковски может убираться к черто­вой матери. Таков был уговор.

— Ребята, с вами становится все интересней. — Ставр снова повернулся к поляку: — Ну давай, Дрен­ковски, объясни, что же ты сказал обо мне Хиттнеру?

— Потом, — категорично заявил Хиттнер. — В вертолете у вас будет сколько угодно времени для выяснения отношений.

Он завел двигатель и, не зажигая фар, вывел джип из лагеря. Оставив шлагбаум позади, Хиттнер вклю­чил дальний свет. Ставр не испытывал ни малейшей признательности к Хиттнеру, который не расстрелял его, потому что это было невыгодно, зато, похоже, продал вербовщикам. Встречный поток холодного ночного ветра обдувал лицо и грудь под расстегнутой курткой. Ставр решил на время отвлечься от всех про­блем и глубоко дышал, стараясь выгнать из легких зло­вонный, гнилой воздух карцера. Впереди вдруг воз­ник свет. Когда они подъехали ближе, Ставр увидел, что это прожектор вертолета. Во мраке вертолет выг­лядел загадочно, как НЛО: луч прожектора, свет в

ка­бине пилотов и рубиновый огонек под днищем. Хиттнер остановил машину.

— Все, парни, предупредите телеграммой, если запланируете вернуться ко мне в ближайшее время.

— О'кей, Хиттнер, — ответил Ставр, — я запом­ню адрес и пришлю открытку на Рождество.

Вертолет был небольшой, типа российского Ми-4. Его экипаж состоял из двух пилотов. Один из них закрыл за Ставром и Дренковски дверь и уселся в свое кресло, не произнеся ни слова, кроме обычного при­ветствия.

Когда вертолет поднялся над каньоном; Ставр по­смотрел в иллюминатор и увидел светлую полоску на горизонте. Там вставало солнце. Сориентировавшись, он прикинул, что вертолет взял курс на северо-запад.

— Дренковски, — Ставр уселся напротив поляка—честно говоря, мне почти все равно, но все-таки, что ты сказал про меня Хиттнеру?

— Я всего лишь сказал ему, что вы русский, пан Ставр.

— С чего ты это взял?

— Я учился в России и много общался с русски­ми. Я заподозрил, что вы русский, когда вы изменили свое решение и согласились драться с Буффало. Вы

сделали это после того, как вам сказали, что он из под­разделения, предназначенного для уничтожения рус­ских военных специалистов. Я хорошо помню, как вы еще спросили, видел ли Буффало хоть одного русско­го. Я наблюдал за вами во время боя. Поверьте, я могу отличить практикующееся в американском спецназе джиу-джитсу от боевого самбо. Потом, когда вы отле­живались, переживая в забытьи этот бой, тб пробор­мотали пару соответствующих фраз, а я свободно го­ворю по-русски.

Ставр с нескрываемым удивлением слушал Дрен­ковски. Он не ожидал от поляка такой наблюдательности, и его удивило, что человек, ни разу до этого не произнесший двух фраз подряд, вдруг заговорил так свободно и убедительно. Здесь было о чем подумать.

— Я сказал об этом Хиттнеру и договорился с ним, что если мои сведения окажутся полезными для след­ственной комиссии, то и я получу некоторое поблаж­ки, но я даже не мечтал, что все сложится так удачно.

— Я так и думал, что ты стукач, Дренковски, но ты здорово прокололся. — Ставр посмотрел в иллю­минатор, бурая пустыня внизу уже была видна. — Рус­ских вроде меня чертова уйма по всему миру. Я читал где-то, что даже у Шварценеггера мать русская и Стал­лоне из Одессы. Так что не знаю, как повернется дело, когда те, кто заплатил за меня деньги, выяснят, что купились на полную чушь.

— Вам видней, пан Ставр, — ответил Дренковс­ки, тоном давая понять, что остался при своем мне­нии.

Больше они не разговаривали. Ставр прикрыл гла­за и погрузился в обдумывание ситуации. Судя по тому, что сказал поляк, вербовщики тут были ни при чем.

«Черт возьми, похоже, меня выкупили свои. А что, вполне возможно, что меня все-таки искали». Нельзя сказать, что эта мысль привела Ставра в восторг, ско­рей вызвала тревогу.

Вертолет пошел на посадку. Внизу был какой-то богом забытый аэродром: пара собранных из готовых конструкций сараев и взлетно-посадочная полоса. Возле одного из сараев стояла какая-то армейская машина. Из нее вылезли двое парней. Оба были оде­ты в изрядно потрепанный камуфляж, на поясах обо­их ловко и привычно сидели набедренные боевые ран­цы с множеством подсумков для патронов и прочих предметов джентльменского набора наемников. На одном была панама с загнутыми с боков полями, на другом — кепи с длинным козырьком. Мрачная, ху­дая физиономия Дренковски просияла при виде этих головорезов.

— Йо-хо-хо! — издал он боевой клич, выпрыги­вая из вертолета.

Он обнял своих друзей, до Ставра долетели не­сколько слов, сказанных по-польски. Он тоже вылез из вертолета и огляделся. Больше на летном поле ни­кого не было. Дренковски вместе со своими друзьями зашагал по бетонку в направлении машины у сарая.

Ставр остался на месте.

Экипаж вертолета, очевидно, нашел этот аэро­дром не самым подходящим местом для парковки. Ра­ботавший на холостом ходу двигатель завыл, винт на­бирал обороты. Вертолет оторвался от взлетной площадки, повернулся, становясь на нужный курс, и по­несся куда-то.

Оставшийся в одиночестве Ставр выглядел как че­ловек, высаженный на необитаемый остров. Но такой оборот дела как раз устраивал его. Ставр почувство­вал огромное облегчение, не увидев на аэродроме де­легации соотечественников — троих вежливых муж­чин в пиджаках, слегка оттопыривающихся слева под мышкой. А если отвал из лагеря организовали не свои, то тоже глупо рассчитывать, что неизвестные друзья не предъявят счет за услуги. Бесплатный сыр, как из­вестно, бывает только в мышеловке. Если его не встре­тили и счет не был предъявлен немедленно, значит, у них возникли непредвиденные обстоятельства. А это не его проблема.

Ставр решил, что пока все складывается для него лучшим образом. От приза Хиттнера еще осталось около восьмидесяти долларов. Возле ангаров навер­няка имелась какая-нибудь забегаловка, где можно получить бутылку пива и порцию сосисок, а затем подцепить грузовик или легковушку попаршивей и договориться, чтобы подбросили до города. С этой идеей Ставр двинулся в направлении ангаров. От вер­толетной площадки туда вела рулежная дорожка, вы­ложенная из сцепленных между собой тонких сталь­ных панелей. Грунтозацепы на протекторах ботинок Ставра прочно хватались за рельеф этих пластин. Ставр прошагал примерно половину дистанции, ког­да увидел выруливший из-за ангаров плоский широ­кий автомобиль. Он влез на рулежную дорожку и по­катил навстречу. По силуэту Ставр видел, что это военная машина, но пока не мог определить, что за зверь приближается к нему.