Офицеры-2

— В государственных учреждениях Соединенных Штатов бюрократия и субординация развиты не мень­ше, чем у нас. Что дальше?

— Вы способны признать, что у человека могут быть личные интересы?

— Я уже кое-что понял, Кейт. Вы мне изложили цели явные, ну давайте выкладывайте теперь тайные. В чем ваш личный интерес в этом деле, кроме устра­нения конкурента?

— Я не хочу, чтобы дело Майера приобрело офи­циальный характер. Сюда набегут зубастые парни из ЦРУ, каждый вцепится в свой угол одеяла и потащит его на себя. Регион, который я контролирую, лако­мый кусок, и я запросто могу его лишиться. Кроме того, в будущем году кончается моя лицензия, а у меня есть сильные враги, и мне не так-то просто будет ее продлить. Поэтому я хочу оказать важную услугу кое-кому из моих друзей. Я преподнесу им дело Майера как отлично испеченный блин.

— И по какому рецепту вы собираетесь печь этот блин? — поинтересовался Ставр.

— С Майером должны разобраться свои. С вашей точки зрения, он — бывший чиновник, ограбивший свою страну и удравший с награбленным. Москва все­гда была крута на расправу, но в данном случае могут возникнуть проблемы. У мерзавца наверняка есть очень мощное прикрытие. Ведь оружие по-прежнему идет из России. Меня устроит любой сценарий опе­рации, лишь бы русские взяли на себя и исполнение, и ответственность.

Ставр задумался. Он сидел, положив ноги на со­седнее кресло, и машинально смотрел на козу, пере­бравшуюся с развилки дерева выше. Переступая раз­двоенными копытцами по толстой ветке, она паслась, как на лугу.

— Я видел места, где были только песок и кам­ни, — сказал Ставр, — козы там жевали полиэтилено­вые пакеты. Я ничего не обещаю вам сейчас, Кейт. Я должен увидеть его базу.

— О'кей, я организую вам возможность увидеть все собственными глазами, — ответил Кейт. — Вам на­верняка не терпится добраться до удобств цивилиза­ции.

— Это точно. — Ставр выразительно поскреб под подбородком.

Закат был фантастическим. Раскаленный шар сол­нца отвесно падал в море. Ставр тысячу лет не видел столько воды и такого безумия красок. Неширокое, но весьма благоустроенное шоссе с засаженной паль­мами разделительной полосой бежало берегом моря. Впереди прояснялись очертания города. Синева моря. Корабли в порту. Торговые улицы и отели в цивили­зованном центре, отличные шоссе и белые, утопаю­щие в зелени виллы европейцев и преуспевающих местных дельцов. На окраинах — кривые узкие улоч­ки, в окнах грязных лавок тускло мерцают керосино­вые лампы.

Кейт снимал апартаменты под офис и жилье в од­ном из отелей. Он называл это своей штаб-квартирой.

Затянувшееся бездействие, отсутствие допинга эк­стремальных событий обычно вгоняло Ставра в тоску и раздражение. Он предпочитал быстрый темп и рез­кую смену обстоятельств. С этой точки зрения сегод­няшний день сложился наилучшим образом. Всего не­сколько часов назад, сидя в карцере в ожидании рас­стрела, он даже вообразить не мог, что вечером окажется почти за тысячу километров от лагеря и при­строит свою задницу в мягкое кресло на колесиках в представительстве фирмы «Джей Кей Комбат Сис­теме», которая служит крышей для агента ЦРУ Джека Кейта. В этом Ставр был абсолютно уверен, несмотря на все упорные усилиям Кейта откреститься от своих друзей.

Войдя в офис, Кейт сразу направился к факсу и погрузился в просмотр сообщений, полученных в его отсутствие. Через другую дверь в комнату вошел чернокожий слуга. Кейт молча показал ему два пальца. Слуга вышел и снова вернулся, прежде чем его хозяин успел закончить чтение факсов. Он по­ставил перед Ставром и Кейтом по стакану виски со льдом.

— Считаю, что на сегодня все мои обязанности по отношению к вам выполнены, — сказал Кейт, подхо-

дя к столу, возле которого Ставр рухнул в мягкое крес­ло на колесиках.

Кейт сунул руку в один из своих многочисленных карманов, достал перегнутую пополам и стянутую ре­зинкой пачку денег, отсчитал несколько купюр и по­ложил на стол перед Ставром.

— Решите сами, как вам провести сегодняшний вечер. А мне надо заняться делами.

Ставр с интересом посмотрел на деньги.

— Будьте уверены, Кейт, — сказал он, — я потра­чу ваши доллары с максимальным толком. Но я не уве­рен, что бармены, проститутки и водители такси пре­доставят мне чеки, которые вы сможете подколоть к отчету о расходовании наличных сумм.

— На этот счет можете не беспокоиться, — улыб­нулся Кейт. — Вместо чеков я предоставлю фотома­териалы.

— В таком случае я хочу для начала вымыться, по­бриться и сменить одежду. Иначе репортаж не потя­нет на пятьсот долларов.

— Луиш поможет вам решить все проблемы. Он вас побреет, и пострижет, и даже вымоет. Дайте ему денег и объясните, что вы хотите из одежды, Луиш все купит.

Ощущение, которое испытал Ставр, погрузив­шись в ванну, было сравнимо только с оргазмом. Каж­дая пора засасывала воду, как насос. Ему даже пока­залось, что уровень воды в ванне понизился, — тело впитывало ее, как кусок поролона. Через несколько минут мускулы расслабились. Он ушел в бездумное блаженство плода в утробе матери. Прошла целая вечность, прежде чем Ставр поше­велил пальцами ног.

12

Слава богу, прошли те времена, когда достать кир­пич или доски для пола было неразрешимой пробле­мой. Базы ломились от разнообразного строительно­го материала — только плати. А цены были ломовые. Для того чтобы отстроить заново усадьбу лесника, Шу-ракену пришлось бы выложить большую часть денег, полученных за сантильянский контракт.

Правление леспаркхоза предложило Шуракену должность главного лесничего. Такой вариант устра­ивал его со всех точек зрения. Лесничего в леспаркхо-зе не было уже несколько лет. Два поколения семьи прежнего вымерли от пьянства, а внуки, как беспри­зорные щенки, раскатились по свету. Поселковые на­бросились на опустевший, стоящий в лесу на отшибе дом и быстро ободрали его до голого сруба. Когда по колено в снегу Шуракен добрался до заброшенной усадьбы лесника, он увидел почерневший сруб без крыши, с проломами окон. На первый взгляд сруб казался крепким старичиной, которому сноса нет. Но, постучав по бревнам пяткой топора, он понял, что сердцевина превратилась в труху и сруб не разметало только потому, что вековые ели защищают усадьбу от порывов ветра.

Шуракен был не из тех, кто болтается по жизни не пришей кобыле хвост, чем бы он ни занимался, он делал это всерьез. Как главный лесничий, он получил во владение заброшенную усадьбу и начал готовиться

к строительству нового дома. Для деловых поездок он купил в Южном порту «Ниву».

Поселковые заметили, что каждый день эта заля­панная грязью темно-зеленая «Нива» ненадолго ос­танавливается возле «Колоска».

Нинка не забыла обиды. Обслуживая Шуракена, она была с ним подчеркнуто официальна и жестоко неразговорчива. Поселковые тетки ужасно пережива­ли, что Нинка гнобит хорошего мужика, и осуждали за то, что она бог знает что о себе воображает. Факт ежедневной покупки Шуракеном батона хлеба и кол­басы обсуждался наряду с перипетиями мексиканских сериалов.

Шуракен постепенно втягивался в новые дела и заботы. В лесу, как раз между усадьбой и задними дво­рами поселка, он наткнулся на вольер с пятнистыми оленями. Штук семь самок и два рогача-самца, один матерый, другой помоложе, лежали или, разрыв снег, ковыряли копытами мерзлую землю. Любовь к живот­ным у Шуракена, естественно, распространялась в ос­новном на собак и лошадей, тяга к которым у него была наследственной, от прадеда-кучера, прославив­шегося бешеной ездой и знанием своего ремесла. С дикими животными Шуракену сталкиваться не слу­чалось. Даже в Африке их со Ставром занесло в такое место, где непрекращающаяся война разогнала и из­вела все живое. Они видели только тощих свиней и коз, не считая, конечно, змей и скорпионов, но на них дружелюбие Шуракена не распространялось. Олени, рыжеватые, в белых пятнышках, как солнечных бли­ках, сначала показались Шуракену очень красивыми, но, присмотревшись к ним, он понял, что животные истощены до предела. Они тихо стянулись к нему и стояли, отделенные сеткой, как покорные узники, ут­ратившие надежду на милосердие. В их прекрасных темных глазах горел исступленный огонь голода.