Офицеры-2

оружием, а не обошелся просто сворой овчарок, ко­торые, учуяв его, подняли бы бешеный лай. Благород­ные убийцы фила-бразильеро расправляются с жерт­вой с безмолвием крокодила.

«Черт возьми, — Ставр сунул пистолет в кобуру на бедре, — я думал,, после генерала Агильеры ни одна черная морда не сможет произвести на меня такого сильного впечатления».

До рассвета оставалось около часа. Наступила уди­вительная тишина, стих даже шум бьющихся о при­чал волн. Ставр решил, что, пожалуй, стоит немного поспать. Единственным подходящим для этого мес­том были очистные сооружения, с которых он начал свой рейд по владениям Советника. Под землей на­ходился настоящий лабиринт из каналов, отстойни­ков, резервуаров, оснащенных насосными станциями и шлюзами. Все это нуждалось в регулярном обслу­живании или по крайней мере осмотре,.поэтому тут были площадки и даже небольшие помещения, где Ставр мог поспать.

Было холодно и сыро. Слышался однообразный шум воды и ритмичные вздохи насосов. Погасив фо­нарь, Ставр очутился в кромешной мгле. Он не сразу смог заснуть: мешала усталость и ноющая боль в мус­кулах, перетруженных непривычным передвижением по способу пресмыкающихся. Но хуже всего было на­зойливое мелькание перед мысленным взором обрыв­ков того, что он видел сегодня и что вообще происхо­дило с ним. Психиатры называют это ретроспекция­ми, и Ставр знал, что это тревожный сигнал о перегрузке нервной системы. Все-таки испытания, ко­торым подверглись за последнее время его выносливость и выживаемость, не прошли даром. Не зажигая фонарь, Ставр на ощупь отыскал в мешке небольшую плоскую флягу с виски и сделал пару глотков. После этого расслабил все мускулы и сосредоточился на при­ятном ощущении растекающегося по венам тепла. Ставру показалось, что он только успел поудобней пристроить голову на мешок со снаряжением, как тай­мер на часах оповестил, что отведенные на сон два часа истекли.

Следующий день Ставр провел так же, как и пре­дыдущий: он наблюдал за виллой, прослушивал окна, фотографировал. Шхуна, в трюм которой ночью гру­зили армейские ящики, отбыла до рассвета. На при­чале и в районе ангаров почти не наблюдалось актив­ности. Советник до завтрака поплавал в бассейне, за­тем, сидя в шезлонге, выпил чашку кофе и просмотрел газету. Арисса не появлялась, что было вполне есте­ственно: она явно относилась к ночным животным, и утро было не ее время. Единственным, кто проявлял здоровую активность, был Макс. Ровно в восемь утра он появился в спортивных трусах, голый по пояс, и в течение сорока минут Ставр с одобрением наблюдал за его тренировкой. Еще вчера вечером, видя, как не­зависимо, в отличие от подобострастного Фанхио, держится со своим боссом Макс, Ставр пришел к вы­воду, что этот человек занимает в команде Советника особое, привилегированное положение. Глядя на Мак­са, никто не заподозрил бы, что он светский человек и блестящий собеседник, поэтому следовало сделать вывод, что его ценят за другие качества.

«Если я правильно ориентируюсь, то этот здоро­вый мрачный придурок собственное КГБ господина

Советника, — решил Ставр. — Уж очень повадки зна­комые. Он русский, но свои его, похоже, боятся, во всяком случае, держатся от него подальше. Ни разу не заметил, чтобы кто-нибудь заговорил с ним по сво­ей воле. Когда доберусь до Москвы, надо попробовать прокачать его, может, на него что-нибудь есть».

Ставр пробыл на хорошо охраняемой базе почти два дня и остался незамеченным. Дольше пассивное наблюдение вряд ли принесло бы ценные результаты. Пора было выбираться отсюда и плыть в условленное место, где его должен был подхватить Кейт.

Ставр спустился в катакомбы очистных сооруже­ний, вытащил из колодца гидрокостюм и акваланг и тщательно упаковал в водонепроницаемый мешок фо­тоаппарат, сканер и микрофон.

Обратный путь по трубе был несоизмеримо более легким. Течение само несло Ставра, ему не надо было хвататься за стены и напрягаться, преодолевая силу встречного потока. Впереди появилось мутное пятно, похожее на лунный диск, выплывающий из плотных облаков. Когда свечение превратилось в четкий круг света, Ставр затормозил, уперевшись в стены трубы, и, прежде чем сунуться к решетке, проверил, на месте ли тросик с присоской, удерживающий ее изнутри. За­тем он освободил решетку и вынырнул из трубы, выз­вав панику в стае полосатых рыб.

Вода в бухте была удивительной прозрачности, солнце пронизывало ее до самого дна, устланного мяг­ким зеленовато-бурым мхом. Под прикрытием пирса Ставр отплыл подальше от причала. Теперь он мог не опасаться, что его заметят сверху, но не стоило сбра­сывать со счетов неожиданную встречу с аквалангистами. Ставр был крайне осторожен, пока не добрался до кораллового рифа, отгораживающего бухту от моря. Риф сплошь зарос все тем же мягким мхом, похожим на зеленую овчину. Ставр перевалил через него и на предельной скорости поплыл к небольшому заливу, где его должен был забрать Кейт.

Скалистый берег был испещрен гротами и усту­пами, выбитыми в камне вечным прибоем. Здесь Ставр мог провести несколько часов, не опасаясь, что его обнаружат. Но ждать пришлось недолго. Вскоре он услышал звук двигателя, и в залив влетел катер. Описав полукруг, он остановился. Двигатель тихо по­фыркивал на холостых оборотах. Убедившись, что это действительно Кейт, Ставр нырнул в воду и поплыл к катеру. Через минуту Кейт поднял его на борт.

— Ну как? — спросил американец.

— Нормально, все прошло по плану.

Не теряя времени, Кейт сел к рулю, а Ставр при­нялся снимать гидрокостюм. Из-под черной дельфи­ньей шкуры высвобождалось его ловкое мускулистое тело. Сильный загар у него был только на руках, лице, шее и дальше треугольником с размытыми граница­ми спускался по груди.

Через полчаса Ставр и Кейт добрались до рыбац­кой гавани, где на волнах покачивались бедные и весь­ма подозрительные лодчонки. На берегу виднелись ка­кие-то строения под травяными крышами. В море тя­нулся хлипкий деревянный настил, сколоченный из всякой дряни, выбрасываемой на берег во время штор­ма. Как только катер причалил к настилу, из ближай­шей хижины появился белый человек. Он перекинул­ся с Кейтом парой слов, прыгнул в катер и на бешеной скорости умчался в море. Взвалив на плечи аква­ланг и мешки со снаряжением, Ставр и Кейт пошли к хижинам. За одной из них стоял «хаммер» Кейта.

Пока Ставр занимался разведкой «Гранд Рифа», Кейт тоже не терял времени даром. Он крутился по своим делам весь предыдущий день и почти всю ночь провел в дороге, держался в основном на кофе, и уже было заметно, что он утомлен.

— С утра голова трещит, — пожаловался Кейт. — Может, ты сядешь за руль?

— Конечно. — Ставр был голоден как волк и по­лон энергии. Он обрадовался, найдя ей примене­ние. — Я заметил, что среди преуспевающих торгов­цев оружием считается хорошим стилем летать на вер­толетах. Какого черта ты не купишь себе вертолет, Джек?

— Я обдумаю твою идею в другой раз, тогда голо­ва не будет болеть.

— У тебя в аптечке нет ничего от головной боли?

— Есть, но я никогда не принимаю никаких таб­леток, даже аспирин. Это мой принцип.

От берега моря они довольно долго ехали без до­роги, ориентируясь на свежий след, проложенный «хаммером» по пути сюда. Наконец выбрались на шоссе, Кейт указал, в каком направлении ехать, и пе­редал Ставру термос с кофе.

Пурпурный шар заходящего солнца, длинные си­ние тени от пыльных пальм, плоско лежащие попе­рек шоссе и прыгающие на капот, проносящиеся по лобовому стеклу, — все это уже много раз было. Вот только руки сжимали руль «крокодила», а рядом сидел Шуракен. Когда сейчас Ставр думал о Шуракене, у него не возникло той камнем ложащейся на сердце тревоги, которая терзала его в лагере. Сила и свобода действий давали ему уверенность, что уже через не­сколько дней он появится в Москве с хорошей добы­чей в зубах и в обмен на шкуру Советника вытащит своего напарника из грязной истории с предатель­ством их шефа и диверсией на базе «Стюарт». Опре­деленно Ставр начинал чувствовать к Кейту душев­ное расположение: пусть Джек цэрэушник, а значит, партнер-противник, но все так удачно сложилось бла­годаря тому, что он решает свои проблемы как про­фессионал, а не как бандит. Теперь главное — не те­рять времени, и так его прошло слишком много.

Город свободно раскинулся вдоль побережья. На бульварах и центральных улицах кипела ночная жизнь. Сияли вывески ресторанов и баров, горели цветные фонарики, мерцали свечи на покрытых белыми ска­тертями столиках уличных кафе. Смело одетые жен­щины все казались красавицами. Но в воображении Ставра уже возникали другие улицы. В Москве сей­час зима, уютный двор его старого дома завален суг­робами. Ставр ясно представил: ночь, такси, Ломоно­совский проспект, облицованный желтоватой плит­кой фасад углового дома, высокая арка подворотни, лязгающая железом дверь лифта в сетчатой клетке, третий этаж...