Ои?роэн

– В тот день? У Щели?

Молчаливый кивок.

Проклятье! И все из-за меня. Из-за моей глупости!

– Прости... – с трудом выдавила я.

На сей раз он покачал головой, поднял ее, посмотрел на меня долго, пронзительно.

– Это случилось бы ра’ано или поздно. Я знаю... Дело не в тебе, во мне.

Я знала, что мой друг не умеет лгать, но в этот момент почему-то подумала, что он просто нашел способ, как обойти правду, чтобы не причинить мне боль.

– И что теперь? – мрачно спросила я.

– Не знаю...

– Духи из того мира будут донимать тебя?

Вереск поежился, словно от холода.

– Я пра’авда не знаю. Мы ма’ало об этом говорили. Кайза тогда сказал «не смей». Запретил даже думать о ма’агии духов, а я... я сам не’е понимаю, как это вышло... Я не хотел. Не собирался.

Высоко в небе с громким криком пролетел ястреб. Мы проводили его взглядом, а потом Вереск снова уставился в никуда.

Я села на ступеньку рядом с ним, прислонила голову к затвердевшему плечу.

– Мы справимся. Слышишь? Все будет хорошо.

Что еще я могла сказать?

Тайкур со своим сыном уехали спустя пару часов и Кайза наконец нашел время для разговора. Я как раз закончила кормить Рада, когда Шиа возникла на пороге фургона. Она сунула внутрь любопытную мордашку, понюхала воздух, точно звереныш и улыбнулась мне смешной своей щербатой улыбкой. У девчонки не доставало сразу двух передних зубов.

– Деда тебя зовет, – сказала Шиа Вереску, и тот быстро встал со своей лежанки, где в последний час отрешенно перебирал разные нитки, бусины, кусочки дерева и прочие предметы для оберегов. А девчонка перевела взгляд на меня и добавила: – Тебя тоже. Только без малыша. Давай его мне, я отнесу к ба. А дед вас в своем тэне ждет. Это который подальше, маленький.

Я сразу поняла, о каком тэне идет речь, можно было и не объяснять. Трудно не узнать жилище шамана, помеченное особыми знаками и запахами. Не могу сказать, будто мне очень хотелось идти туда... но это было честно, так что я встала со своей постели и решительно направилась к выходу. Шла и кожей спины ощущала дрожь, которая охватила Вереска. Я слышала, как неровно ступают его ноги, каким жарким стало дыхание.

Саму меня тоже потряхивало.

7

– Садитесь туда, – Кайза коротко мотнул головой в сторону низкого топчана для тех, кто пришел искать помощи шамана. В его тэне для ритуалов и колдовства было меньше света и больше странных предметов по стенам – тут висели разные бубны, маски, пучки трав и целые ветки, странные конструкции из палок и перьев... Кайза неспешно подбросил в огонь пару лепешек кизяка, а потом еще щепоть какой-то трухи. Тэн сразу наполнился сладковатым летучим дымом. Степной колдун вдохнул его полной грудью, сомкнул глаза на несколько вдохов, а когда открыл, посмотрел почему-то на меня.

– Ты первая рассказывай, что было, – и вручил мне чашу с резко пахнущим темным отваром.

Боги, как же мне захотелось самой стать дымом и улететь отсюда прочь! Вместо этого я отпила пару глотков и попыталась вспомнить тот день. Сначала показалось, будто вовсе забыла все, но потом я тоже набрала в грудь побольше воздуха, зажмурилась и словно снова упала на траву возле Рогатой Щели. Образы прошлого затопили мое сознание, вытесняя все мысли и чувства настоящего. Снова тяжелая нога главаря разбойников прижимала меня к земле, а в голове стучала кровь и бились, сталкиваясь друг о друга грубые мужицкие шутки. Я начала говорить и не узнала свой голос, таким он стал далеким и чужим. Словно это не я вовсе рассказывала о молочно-сером тумане и затопившем все страхе, а какая-то другая девчонка, руки которой тряслись, расплескивая отвар из чашки. Вереск осторожно вынул ее из моих пальцев, поставил рядом, а сам накрыл мою ладонь своей.

Неужто я выглядела такой испуганной?

– Довольно, – сказал Кайзаа и, обернувшись к Вереску указал ему на чашку. – Теперь ты. Пей.

Мальчишка смотрел на отвар так, словно видел в нем змею.

– Я и са’ам могу...

– Пей.

Он повиновался. Сделал несколько глотков и вернул чашу на пол. Я увидела, что рука его тоже дрожит. Ох, котеночек...

Я знала, что ему будет намного труднее, чем мне.

– Говори, – Кайза не дал времени на размышления.

И Вереск заговорил. Еще никогда прежде я не слышала его голос таким... Он звучал низко и твердо, как будто говорил не мальчик, которого я столь хорошо знала, а взрослый человек. Очень взрослый... И он вовсе не запинался.

– Я вызвал морок. Патрик меня научил. Это было трудно, но я не знал других способов защитить нас. Мне пришлось уйти внутрь очень глубоко, чтоб не утратить контроль над туманом, – он сжал кулаки, словно и сейчас боялся что-то потерять. – В этом тумане люди видели свои самые большие страхи... Шуна не видела, их с Радом я укрыл защитой... Но потом морок изменился. Я все же не смог уследить за ним, но не так, как боялся, иначе. Он не рассеялся прежде времени, не исчез... Он стал живым. Начал дышать, видеть, жаждать... Жаждать живой плоти.

Вереск умолк. Он смотрел куда-то в пустоту и дышал с трудом.

– Дальше.

Мальчишка обхватил голову руками. Это походило на пытку.

– Он забрал самого сильного. Чтобы насытиться наверняка.

От ужаса у меня свело горло, и я едва не поперхнулась своим собственным дыханием.

Так не бывает. Такое только в страшных сказках водится.

– А потом? – Кайза был неумолим.

– Потом я смог развеять морок. Но было уже поздно. Тот человек... сумрак забрал его. А остальные сошли с ума, – Вереск с трудом сглотнул и поднял глаза на шамана. – Я не хотел, правда... А потом, я думал, что все закончилось. Но это оказалось не так. С того дня дверь в тот мир открыта, и по ночам сумрак пытается прийти сюда снова. И забрать меня к себе.

Тишина затопила старый тэн. Я слышала частый стук своего сердца, квохтанье кур где-то снаружи, далекий смех Шиа... как сквозь сон.

– Так, – Кайза подошел к Вереску и встал над ним, большой, темный, грозный. – Значит я не ошибся. Ты все-таки сделал это.

На миг мне показалось, что сейчас он ударит мальчишку, но вместо этого шаман положил руку ему на голову и вздохнул тяжело.

– Твой наставник был прав. Мне следовало забрать тебя сразу. Я глупец, решил, будто он справится, сумеет оградить тебя от этого пути. – Кайза взял Вереска за подбородок и поднял его голову, встретившись с ним глазами. – Так вышло, что тебе досталась сила шаманов, мальчик. Не самая простая, не самая светлая сила. И она требует от тебя много больше того, что способно вынести твое нежное сердце. Кабы ты не влез в это все, может она никогда и не проснулась бы в тебе, но теперь... Теперь у тебя есть только два пути, – Кайза опустил руку и перевел взгляд на огонь в очаге. – Ты должен стать шаманом. Или умереть.

8

– Ну нет! – воскликнула я. – Как это умереть?! Так не честно! Зачем ему умирать?! Он же молодой, здоровый! Ему просто надо вылечиться от этих кошмаров, вот и все! Вереск не шаман! Он вообще ничего не умеет, только волну по воде пускать да висюльки на шею делать!

Я понимала, что несу чушь, но остановиться не могла. От страха у меня сердце сварилось и лоскутами облезло. Мне вдруг показалось, что я снова маленькая девочка, которая наслушалась жутких сказок вечером у костра, а потом проснулась среди ночи от собственного рева.

– Успокойся, Шуна, – Кайза отвернулся и бросил в костер еще каких-то трав. – Не кричи. Криком тут не поможешь. Он слишком глубоко залез. Так глубоко, что эту дверь и правда уже не закрыть. Кабы можно было, уже бы справился... с таким-то сильным духом.

Запахло полынью и еще той травой, что шаманы вечно жгут, как к ним ни придешь. В очаге запрыгали, засверкали яркие кусачие искры. А потом огонь снова стал ровным и смирным.

Вереск так и сидел, обхватив голову. Он вдруг показался мне совсем юным, маленьким, беззащитным. Захотелось обнять и спрятать.