Ои?роэн

Вместо этого я спросила:

– Почему так? Почему нельзя закрыть?

– Духи увидели его. И увидели его силу, которая не должна принадлежать человеку с таким сердцем. Мальчик прав, они хотят эту силу забрать, поскольку она пришла из их мира и не может находиться в руках чужака. Я не смогу бесконечно прятать и защищать его. А он не сможет бесконечно убегать и прятаться. Рано или поздно духи догонят твоего друга и разорвут в клочья. Единственный выход – дать им отпор и доказать, что он носит в себе эту силу по праву. Что он способен управлять ею как настоящий шаман, а не как щенок, который лизнул крови после чужой драки и ощутил себя волчонком. То, что Вереск зовет сумраком, есть изнанка нашего мира. Не злая и не добрая, иная. Шаманы знают ее и знают какова она. И это не то место, куда можно ходить людям с таким сердцем.

– С каким?! – не выдержала я. – Что не так с его сердцем?!

– А то ты сама не знаешь... Его наставник такой же. И ему я тоже запретил прикасаться к миру духов. Но тому удержаться было проще, Изнанка никогда не звала его. Дар человека, которого ты зовешь Патриком, чист, как алмазная грань. А он, – Кайза кивнул на Вереска, – получил свою Силу обратно благодаря частице духа, что досталась ему от шамана. Никогда такого не встречал прежде. То следы деяний Дархисаны. Долго еще будут идти круги по воде... – Шаман помолчал немного, потом обратился к Вереску: – Таким как ты и Патрик нельзя трогать Изнанку, это против вашей природы, против вашей изначальной Силы. Губительно для вас.

Я напрягалась, собирая в кучу те осколки знаний, которые достались мне за время общения с Фарром и всеми его родственниками.

– Но ведь у Патрика было посвящение в шаманы, – вспомнила я. – Кто-то рассказывал мне об этом. Уж не скажу, кто...

– Верно, – не стал спорить Кайза. – Я сам дал ему. Но посвящение посвящению рознь. Они тоже бывают разной глубины. Патрик получил самое простое. Этого было довольно чтобы он нашел в себе достаточно сил и смог идти вперед. Тут все иначе. Нельзя обойтись меньшим.

– Я не’е хотел... – тихо сказал Вереск, глядя в пол.

– Не хотел становиться шаманом? Или возвращать свою силу? – в голосе Кайзы мне послышалась едва заметная насмешка. Но, может быть, только показалось.

– Не хотел никого убивать, – мальчишка поднял голову и встретился с шаманом глазами. – Не хотел тро’огать этот... эту... Изнанку.

Кайза смотрел на него пристально. Очень пристально. У меня бы уже дух выпал прочь, кабы он на меня так взглянул.

– Теперь это не имеет значения, – сказал он. – Выбор сделан. Теперь, если ты хочешь остаться живым и не утратить разум, тебе придется найти в себе зверя.

– Зверя? – Вереск даже вздрогнул от этих слов. – Что’о это значит?

– Только зверь может остановить духов. Показать им, кто тут сильней и кто имеет право решать.

– Что ре’ешать? – напряженно спросил мальчишка.

– Все. Когда открывать дверь на Изнанку, для кого и как.

– И что мне ну’ужно сделать?

– Еще не знаю, – Кайза раскурил свою трубку и сел у очага, словно забыв о нас. Довольно долго он сидел так молча, только тонкие струи дыма свивались кольцами и завитками. Потом изрек: – Ступайте пока. Я буду думать.

9

В тот день Кайза ничего больше не сказал, но вечером сообщил Вереску, что теперь тот поселится вместе с ним в его шаманском тэне. Мальчишка только кивнул, ничего не спрашивая. У меня же было так много вопросов, что от них голова шла кругом. Вот только и я не нашла в себе храбрости задать хотя бы один. И только думала, думала без конца... Какая участь ждет моего друга? А меня? Следует ли мне остаться здесь, покуда с Вереском дела не прояснятся или же я тут никому не нужна и только мешаю?

Видя мои сомнения и метания, Вей сказала, что будет рада, если мы с сыном поживем покуда у их очага. И я не нашла ни одного довода против. Как ни странно, мне и правда этого хотелось. Что-то было такое в ее доме и в ней самой, от чего я ощущала себя на своем месте.

В тот день больше никто не искал помощи шамана, и Кайза с Вереском рано ушли в маленький темный тэн, где пахло полынью и травяным дымом.

«Не тревожься за него, – промолвила Вей, глядя как мой друг уходит вслед за ее мужем. – Он сильный мальчик. Его дух очень крепок».

Но я тревожилась и ничего не могла с собой поделать.

Моя жизнь никогда не была понятной, спокойной и предсказуемой, но прежде я хотя бы отвечала только за себя... И только о себе беспокоилась.

Пока не связалась с этими клятыми колдунами. С той поры все изменилось.

Ночью я снова проснулась от крика, но он быстро стих и больше не повторялся. Я лежала и пялилась в темноту женской половины тэна, слушала, как часто стучит мое сердце. Сын крепко спал рядом. Спали и Вей с Шиа, я легко различала их сопение из-за занавески.

Страх сжимал мое горло горячей рукой. Прошло много времени, прежде, чем я снова смогла уснуть.

Я не знала, что там происходило в шатре шамана, однако на следующий день Вереск не пришел к очагу семейного тэна. Когда Кайза уехал куда-то в степь, я осторожно заглянула в полынный сумрак колдовского жилища и увидела, что мальчишка сидит на том же топчане, что и вчера. Глаза его были закрыты, грудь медленно поднималась в такт глубокому дыханию.

– Каи, – тихо позвала я его, но он не услышал. Он был далеко, слишком далеко.

Потянулись странные дни и ночи. По ночам я просыпалась от криков и мерных ударов в бубен. Днями помогала Вей с хозяйством и часто помногу спала. Иногда к шаману приезжали разные люди и тогда Кайза вел их в свой тэн, где Вереск стал чем-то вроде еще одной маски на стене – такой же неотъемлемой частью колдовского жилища.

Не прошло и недели, как приезжие стали называть мальчишку не иначе, как учеником шамана.

Несколько раз я пыталась поговорить с ним, но безуспешно – Вереск почти не выходил из тэна Кайзы, а если выходил, то только до отхожего места. И вид у него при этом был такой, словно он все равно не до конца вернулся. Сам шаман тоже редко появлялся снаружи, и подкатывать к нему с вопросами я по-прежнему боялась. А потом Вереск и вовсе перестал выходить.

Так что я не удивилась, когда однажды утром, когда мы с Вей сидели у тэна и перебирали ячменную крупу, Кайза сам подошел ко мне и сказал, сверля темным взором:

– Идем со мной, – не дожидаясь моего ответа, он направился обратно к своему тэну.

Я вручила Рада Вей, мимолетно порадовавшись, что как раз перед этим успела накормить и переодеть его.

Внутри радость мешалась со страхом. Наконец хоть что-то!

Но что?

Я скользнула в темный тэн вслед за шаманом и огляделась.