Операция "Ы"

— Бобик!.. Ам-ам!.. Лида! Помогайте!..

Лида была девушкой сообразительной и быстро поняла, что нужно подыграть Шурику: изобразить существо, также претендующее на кусочек колбасы.

Вдруг у нее на лице появилось такое выражение аппе­тита, такое желание непременно получить то, что Шури­ком отдавалось только Бобику, что Шурик (про себя отме­тив артистические способности девушки) сказал:

— Нет. Это — Бобику! Правда, Бобик?

Шурик решительно бросил под ноги тупоумному псу свою приманку...

Пес, тщательно обнюхав подарок, принялся чавкать и поедать коварное лакомство.

— Ну, вот! — Шурик взглянул на свои наручные часы с секундной стрелкой.— Примерно через три минуты на­ступит глубокий сон.

Блажен, кто верует! Шурик был горазд на выдумки, но не зря «Бобик» имел на своей мощной шее медали, которы­ми он бренчал в свое удовольствие и на радость хозяевам. Съев, действительно съев подчистую колбасный кусок, он выплюнул наземь все пилюли, которыми Шурик так тща­тельно нашпиговал приманку. Здоровый глубокий сон «Бо­бику» не светил ближайшие несколько часов, пока он был на посту. Зато появилось благодарное желание снова зары­чать на непрошеных и наглых двуногих.

Что «Бобик» и не замедлил совершить...

— Ах так! — обиделся Шурик.— Ну, мы еще посмот­рим, кто-кого!

Шурик резко метнулся куда-то в глубину двора, что-то там такое ухватил и, спрятав за спину, вернулся на исход­ную позицию.

— Внимание! — закричал он Лидочке, и та приготови­лась.

— Марш! — Шурик держал в вытянутой руке здоро­венного черного кота, злобно шипевшего и на Шурика, державшего его за шиворот, и на бульдога, у которого глаза мгновенно налились кровью и он, позабыв обо всем на свете: о двуногих, о хозяевах, об их приказе, о мебели, бросился вслед брошенному Шуриком коту, на пути не разбирая ни своих, ни чужих...

— Бегите! — крикнул Лидочке Шурик.

— До свидания, Шурик! — прокричала Лидочка в от­вет и, подбежав к подъезду, потянула спасительную дверь родного дома на себя.

Шурик, помахав девушке на прощанье рукой, собрался было уходить, когда ситуация внезапнейшим образом из­менилась.

Полкан — Бобик — Джек, а впереди него вздыбленный кот неразлучной парочкой неслись со скоростью гоночного автомобиля наперерез Шурику, да так, что у него тоже теперь не было пути иного, как вслед за Лидочкой вбежать в подъезд.

Шурик соображал быстро и пулей влетел в еще не захлопнувшуюся за Лидочкой дверь.

Прежде чем дверь подъезда смогла окончательно за­хлопнуться, черный кот буквально повис в броске на плече Шурика: он также хотел еще жить и не пожелал исполнять роль мальчика для битья...

За стеклом двери бесновался, исходил пеной от досады, рвал и метал вновь обманутый самым беспардонным обра­зом Полкан — Жучка — Бобик. Всякого, кто приблизился бы в эту минуту к двери, бульдог разодрал бы в клочья, а с особым рвением тех, кто прятался от него за дверью!

Уже было немного успокоившаяся Лидочка вновь раз­волновалась:

— А как же вы обратно?

И ужаснулась мысли что бы могло произойти с Шури­ком, вздумай он сейчас уйти!

Шурика окатила волна благодарности за Лидочкино сочувствие. Он сказал:

— А дальше сделаем так...

Как вы помните, Шурика трудности никогда не пугали, да и сам он был не из робкого десятка, хотя и не считался особо бравым молодцом. Браваде и излишней храбрости он предпочитал сноровку и сообразительность.

Шурик за шиворот снял кота со своего плеча и подошел к лифту, имевшему место в доме Лидочки. Он приоткрыл ее ровно настолько, чтобы в кабину лифта смог вскочить разъяренный пес...

— По моему сигналу вы откроете входную дверь! Но, помните, только по моему сигналу!

Лидочка приготовилась:

— Хорошо!

Она встала у двери в подъезд.

— Держитесь, Лидочка! Все по местам! Раз, два, три — открывайте!

Не успела Лидочка толкнуть дверь, как в появившуюся щель молнией проскочил бушевавший бульдог, прямой наводкой бросился в кабину лифта, куда предусмотритель­ный Шурик вбросил кота! И полусекундой позже он на­мертво захлопнул дверь лифта!

Шурик и Лидочка сделали было попытку полюбопыт­ствовать, что же происходило в маленьком пространстве кабины лифта, но описанию, мы полагаем, это не под­лежит.

Для того, чтобы воображение особо любопытных смогло предложить им картину происходящего, пусть представят себе, например, поцелуй с крысой.

С вас довольно?

Поехали дальше.

Да! Как вам Шурик?

Лидочка глядела на него с нескрываемым восхищением.

— Ну, вот и все! — Шурик отер пот со лба.— Только вам уже придется добираться на пятый этаж пешком.

— Ничего. Не привыкать: у нас часто лифт портится. Как ни жаль, но настало время всерьез прощаться:

— Да свиданья...— сказал Шурик.

— Рада была с вами познакомиться,— отвечала Ли­дочка.

— Я тоже,— сказал Шурик.

— До свидания,— отвечала Лидочка. Еще не написаны строки:

«И уж время расходиться, Да расстаться — нету сил...»

Но они так хороши, так соответствуют моменту расста­вания наших героев...

Время клонилось к вечеру. Просто дивный вечер завер­шал еще более дивный день. По вечерам Лидочка непременно бывала уже дома, даже если родителей не было, и они оставались ночевать на даче. Они ей доверяли. И Ли­дочке еще не пришло в голову родительским доверием злоупотребить. Шурика ждали свои заботы на дальней окраине города Энска, где он снимал на время учебы койку в одном небольшом частном домике, во дворе которого в эти дни, дурманя и кружа голову, цвела белая акация! Шурик мельком подумал, что сегодняшнюю ночь он проведет во дворе, слушая пение соловьев и вдыхая вол­шебный аромат цветущей акации. Там он встретит новую зарю, новый день, когда он снова увидит Лидочку.

— До свиданья! — наконец, весьма решительно вымол­вил Шурик и повернулся было к выходу.

— Саша! — вдруг окликнула девушка своего героя, уже почти перешагнувшего порог ее дома.

— Да? — не замедлил вернуться Шурик, потому что ждал именно этого зова, потому что сам страстно желал вернуться, быть рядом, потому что он, кажется, влюбился...

Шурику стало страшно от этого признания самому себе. Он не верил. Но ведь это было правдой. Правдой, неждан­но-негаданно обрушившейся на его голову, в общем-то, еще очень юного мужчины, которому уготованы, быть может, еще многие приключения в этой и других историях. Но самым прекрасным приключением, которое можно сме­ло назвать первым Большим Чувством, было приключение это, еще не закончившееся по причине не сыгранной еще пока главной сцены, наиглавнейшим героем данного пове­ствования был именно он.

Вы забыли о Наваждении?

— Да! — с готовностью слушать любимый голос еще и еще повернулся к Лидочке Шурик.

— Что это у вас?

Лидочка глядела куда-то за спину Шурика и немного ниже. Шурик последовал за направлением ее взгляда, и... о, ужас!

На таком видном месте он обнаружил отвисший клок брюк, открывавший взору девушки очень интимную часть его тела. Впопыхах Шурик не заметил, как этот Полкан — Жучка цапнул его сзади. Благо это место у Шурика всегда было поджарым, и бульдог смог довольствоваться только брючной тканью.