Орехи

— Я не… это не… это звучит, будто… — я сбивчиво пыталась выразиться.

— Всё верно, это звучит именно так, — уверил Лео.

— Ты сам согласился! Я тебя спросила, и ты согласился. Мы оба в это вступили, и оба знали, во что ввязываемся. Разве мы плохо проводили время? — огрызнулась я, с силой задвинув стул на место и метнув тарелку в раковину. — Вот именно по этой причине, я не вовлекаю чувства.

Теперь я внимательно рассматривала содержимое раковины, а в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь капанием воды из старого крана. Затем послышался звук шагов, и волосы у меня на затылке встали дыбом. Потому что Лео теперь стоял позади меня, моя кожа-предательница знала достаточно, чтобы затрепетать.

— В тот вечер, когда ты готовила для меня ужин со свёклой, помнишь, что ты мне сказала? — спросил Лео низким голосом, его губы были в каких-то сантиметрах от моего ушка.

— Я много чего тебе говорила. — Я держалась, как могла, чтобы воспрепятствовать, ставшему уже само разумеющемуся движению: прогнуться в спине, прижаться затылком к его надёжной и сильной груди.

— Ты сказала, что любить — сложно, больно и эмоционально затратно.

Я вздрогнула, услышав мои слова, теперь обращённые в мою сторону. Лео продолжил:

— Помнишь ту ночь, когда я впервые взял тебя прямо на пороге твоего дома?

Я так быстро об этом вспомнила, что даже не успела сдержать сорвавшийся с губ стон. Лео, красивый и сильный, входит в меня, смотрит на меня, будто с изумлением. Я кивнула, прикусив губу, чтобы сдержать ещё один, готовый вырваться, стон.

Лео поставил руки на столешницу по обе стороны от меня. Его тепло окутало меня.

— Я сказал тебе, что у меня давно этого не было.

Я это помнила. Тот наш первый раз был неистовым, сумасшедшим, невероятным. Второй же раз мы занимались сексом уже в доме наверху, медленно, с толком и расстановкой, ещё более невероятно. Я снова кивнула, интересно, к чему он клонит.

— Моей дочке семь лет, — прошептал он, губами почти касаясь моего ушка.

Я нахмурилась. И как эти события связаны между собой? Это же не значит, что… ой. Наконец поняв, что он хочет мне сказать, я развернулась в его руках, всё ещё сбитая с толку, но кое-что уже стало проясняться.

— Ты хочешь сказать, что у тебя не было… с рождения… ты серьёзно? — спросила я, мои руки покоились на его груди, я смотрела ему прямо в глаза. — Но это же… ты такой… Это же преступление!

— Преступление? — переспросил он, уголок его губ приподнялся на самую малость.

Чтобы подчеркнуть вышесказанное, я шлёпнула его по груди.

— Ты вообще себя в зеркало видел? Более того, ты себя в этом деле видел?

Этот вопрос, леди и джентльмены, повлёк за собой картину, воспоминания о которой, будут греть меня холодными зимними вечерами всю мою оставшуюся жизнь. Не говоря уже о пожаре, охватившем глаза Лео. Я ощутила, как обдало жаром мои щёки, и поняла, теперь вся моя оборона пала.

— Я просто хочу сказать… черт, я не знаю, что хочу сказать. — Мои руки растерянно гладили его по груди, просто ощущая, что Лео рядом. — Наверное, нужно спросить, почему?

— Почему у меня так долго не было секса? Или почему я не рассказал тебе о Полли? — спросил он. Его руки всё ещё лежали на столешнице по обе стороны от меня. Затем одна рука оказалась на моем бедре, большим пальцем Лео стал поглаживать открытый участок моей кожи.

Снова ощущать его руки на себе чрезвычайно меня возбудило. И невероятно напугало. Хватит ли у меня смелости оставить Лео и сбежать?

— Ответь на оба, — осмелившись, попросила я, мои руки больше не представляли угрозы, они были ласковыми, успокаивающими, утешающими. Я прикасалась к нему, просто потому что могла? Ладно, мы сейчас во всем разберёмся.

— Я отвечу на оба. На самом деле, ответы на них вытекают один из другого. Но это длинная история. Ты к ней готова? В ней всё, как ты не любишь: сложно, больно, — он толкнулся бёдрами в меня, — и эмоционально затратно.

Сейчас он предлагал мне сделать выбор. Не просто выслушать его историю, но и сделать вместе шаг вперед. Не просто выслушать его историю, но и подпустить его ещё ближе. Не просто выслушать его историю, он доверит мне важную часть своей жизни. Была ли я ко всему этому готова?

Я жевала нижнюю губу. Он снова толкнулся в меня.

— Хорошо, — осторожно произнесла я и поцеловала его в грудь. — Давай, выкладывай.

Мы сели на противоположные края старого плетёного дивана на крыльце, неосознанно, я воздвигла между нами подушку. Возможно, не самый лучший способ для восприятия истории Лео, но эта маленькая дистанция была мне очень необходима.

Настолько сильные эмоции опустошительны. Теперь я понимаю моих подруг, которые жаловались, что быть в отношениях, влечёт за собой стресс. Девочки говорили, что очень уставали от словесных баталий, споров, чувства унижения, чувства, что тебя подвели.

Чувство безысходности, восторженности, твёрдого решения следовать принятому решению, одержимость — об этих чувствах я знаю предостаточно. Но вот эмоции, когда вступаешь с кем-то в романтические отношения, были мне не знакомы. У меня такого опыта нет, я знаю только мамин опыт, отсюда непоколебимость, избегание отношений, отрешенность.

После того, как согласилась выслушать историю Лео, я прямиком направилась к бутылке виски. Лео согласился выпить по стаканчику с содовой и льдом. И вот мы сидим, только я и он, два стакана, и Лео поделился со мной своей историей.

— Я родился на Манхэттене в больнице Леннокс-Хилл…

— Бедный чернокожий мальчик? — Я просто не смогла сдержаться.

Лео улыбнулся, но изогнул одну бровь.

— Кажется, ты согласилась выслушать мою историю, а не привирать её.

Я показала Лео целое мини-представление. Застегнула воображаемую молнию на губах, закрыла губы на ключ и бросила его через плечо. Затем выудила ключ из кармана и открыла рот, чтобы сделать глоток, ведь меня мучила жажда.

Он наблюдал за мной, радостно улыбаясь, и подождал, пока я устроюсь поудобнее.

— Ну, что, ты готова, Круть-верть?

— Продолжай, — кивнула я.

И он продолжил. Лео родился в очень привилегированной семье, несомненно, это повлекло за собой очевидные прерогативы, такой образ жизни, о котором я раньше никогда не задумывалась.

— В какую начальную школу ты ходила? — спросил он.

— В Восточную начальную школу Бейли Фоллс.

— Почему именно в эту?

— Потому что мы жили к ней ближе, чем к Западной начальной школе Бейли Фоллс.

— Хм-хм. Просто и легко. Для меня всё было не так. Имя Леопольд Мэттью Максвелл поместили в списки учащихся начальной школы Дальтон спустя две недели после моего рождения. Неофициально, ещё до моего рождения, ребёнок Максвеллов был в списке. Пока рос, я наслаждался лучшим, что могла предложить жизнь, рожденного в такой семье. Когда пришло время поступать в колледж, у меня не возникал вопрос «куда идти?».