Остров чародеев 2

Подумав так, Денис сноровисто переоделся в походную форму, а в карман брюк засунул фонарик.

Глава 19.

Когда компания собралась в комнате Славика, Фанг похвастался оригинальной зарядкой своего жезла.

– Я заколдовал его на Луч Света, так что теперь он сможет освещать окрестности в любом направлении. Вот, поглядите!

Поток лучистой энергии, исторгаемый кончиком жезла, был, конечно, слишком слаб, чтобы на равных конкурировать хотя бы с фонариком. Но для первокурсника совсем неплохо.

– Очень впечатляюще, но, боюсь, тебе придется оставить его здесь, - покачал головой Ричи.

– Почему?

Вместо ответа тот взял у Славика магометр и, включив, поднес тот к жезлу. Прибор сразу же засветился.

– Именно поэтому. И я не удивлюсь, если он реагирует и на свитки тоже.

– Да, не самая совершенная конструкция, - вздохнула Таисия. – Что ж, придется разоружаться. Выкладывайте на стол, кто чего решил прихватить с собой магического.

Денис заметил, что Янлин не стала снимать свой амулет. Поскольку никто ничего не сказал по данному поводу (а скорей всего попросту забыли), то лучше и ему промолчать.

На этот раз на дежурство в тринадцатой остались Яна и Ричи. Последний согласился лишь с условием - если найдется что-то чрезвычайно интересное, то их позовут тоже, сменив на посту.

Как выяснилось, разоружались они зря - на цокольном этаже магометр горел почти беспрерывно. Наиболее сильно – у входа в Подземелье; там «тефлоновая» часть его раскалилась добела, хотя на ощупь оставалась холодной. На таком фоне их свитки и палочка Фанга едва ли вообще были бы заметны. А потому в конце концов студенты выключили прибор и направились в комнату с портретами великих волшебников прошлого. Сочтя пожелание Ли Энн достойным претворения в жизнь, Славик готовился снять с них фотокопии – насколько хватит фотопластинок.

– Интересно, все ли они оказались здесь по повелению злого Архимага?

– Не думаю. Скорей всего, их сносили сюда на протяжении длительного времени. Но большую часть, наверное, и вправду из-за козней Уручжи. А вот, кстати, и он сам!

Портрет изображал тщедушного человечка в большой чалме, с застежкой в виде восьмиконечной звезды, наложенной на полумесяц, с горделиво вздернутой бородёнкой, подкрашенной хной, с лукаво-недобрым прищуром глубоко посаженных глаз.

– Как хорошо, что не он теперь Гильдию возглавляет.

– А с ним-то чего приключилось? Куда пропал после отставки?

– Как-то не поинтересовался. Главное – нет его тут, и ладно. Нам и Саграно вполне хватит.

– Не к ночи будет помянут… Как тебе - здесь и его изображение присутствует?

– С чего бы вдруг… О, и вправду он!

Друзья столпились вокруг портрета. Дон Фердинанд-Энрике с отрешенно-фанатичным взглядом, одетый в ярко-красную мантию и такого же цвета небольшую круглую шапочку, держал в руках распятие, от которого исходило бело-голубое свечение.

– Кардинальский костюм, - с ноткой восхищения произнесла Ли Энн. – Значит, наш учитель Духа когда-то был одним из иерархов Церкви.

– Что не сильно удивляет, если он служил в Инквизиции. А ведь если бы не перебрался на остров, мог бы, наверное, и Папой стать. Про Пап с именем Фердинанд я не слышал, первым бы стал!

– Не факт: у них традиция при инаугурации, или как там у них введение в должность называется, имена менять.

– Интересно, какое бы имя он принял?

– Небось Гонорий или Целестин. А еще круче Бонифаций, - схохмил Славик, судя по всему, вспомнив мультик про циркового льва с таким же именем. – Был бы какой-нибудь Бонифаций Десятый. И не мучил бы бедных студентов премудростями телекинеза.

– Или создания иллюзий, - не упустила возможности вставить шпильку Таисия. – Пополнишь им свою фотоколлекцию, или живого оригинала вполне достаточно?

– Да чем он хуже других? Пусть будет до кучи.

Осмотрев оставшееся и не найдя больше ничего примечательного, компания выбралась в коридор.

– Куда теперь? – деловито осведомился Фанг.

– В твою мастерскую. Где она тут?

– Откуда ж мне знать? Будем смотреть все подряд, глядишь и найдется.

– А если замок заклинит, воспользуемся этим! – и Жозе вытащил из-за пазухи толстый металлический прут, концы которого были расплющены, а один ещё и загнут. И вправду фомка – можно и створки расклинить, и висячий замок сбить.

– Жозе! Давай твою штуковину пустим в ход, только если нашей жизни будет угрожать опасность. Мы сюда не грабежом заниматься пришли.

Видя, что большинство их команды собирается встать на сторону Таисии, латиноамериканец отступил.

– Ладно. Я все равно не собирался использовать её по-настоящему. Вдруг понадобится какой завал разгрести. Или крыс пугнуть, если они тут водятся.

Девушки нервно оглянулись по сторонам. Славик рассмеялся.

– И почему женщины так мышей шугаются?

– Потому что им не нужно изображать из себя рыцарей без страха и упрека. Зато вам, мужчинам, я сочувствую – своих комплексов немерено, да ещё и не признаешься в них.

– Давайте оставим словесную перепалку на потом, - деликатно предложил Олаф. – Не за тем сюда шли.

– И то верно. Что ж, идемте искать другие незапертые двери. Где-то неподалёку должны находиться хранилища музейных экспонатов, не выставленных для всеобщего обозрения.

– Скорей всего, они под музеем, и если так – то нам в другое крыло.

– Мысль здравая. Увидим, какие достопримечательности наша уважаемая Гильдия сочла неприличным показывать ученикам.

– Может, там найдется лишний пузырек с духами Очарования?

– Ага, разбежался. Но уж если обнаружится – держи крепче. Если разобьешь склянку или прольешь нечаянно – имей в виду, любви со стороны нас всех тебе не пережить.

Дружный смех.

– Что касается меня, то я вполне удовлетворилась бы и списанным образцом шапки-невидимки.

– Да оно и несильно протертый экземпляр ковра-самолета не помешает. Не одному же Асфаргу на нём раскатывать!

– А если достаточно мечей и кольчуг, можно поиграть в Толкина.

– Мне по этому поводу анекдот вспомнился. Земля, 2082-й год. Сидят два солдата в окопе, вокруг все разрушено и полыхает, а на горизонте – гриб от атомного взрыва. Один к другому поворачивается, спрашивает – знаешь, мол, кто такой Толкин? Нет, отвечает тот. Ну, короче, это человек, с которого начались наши хоббитские игрища!

Так, балагуря и прикалываясь друг над другом, они добрались до места, над которым по их расчетам, должен располагаться музей. Однако в той области коридора никаких дверей не было и в помине – лишь голые каменные стены с давно облупившейся штукатуркой. От них отчетливо тянуло сыростью.