Отстойник

Торопливо выхожу из курилки, в лоб в лоб сталкиваюсь с командиром роты. Капитан поглаживает усики, смотрит загадочно: - Значить интегралы знаешь, - почему-то вспоминает он.

– Товарищ капитан, меня вызывают в Особый отдел, - чеканю я.

– Дуй, Кирилл Сергеевич, - неожиданно говорит он и помигивает.

Я буквально шалею от его слов, замираю, как в столбняке. Неужели послышалось?

– Давай, Стрельников, поторопись, - откровенно улыбается капитан.

Всё же выяснили! Ликую я и несусь по дороге, сияя как ёлочная игрушка, а уже в гарнизоне едва не сшибаю патруль.

– Стоять, боец!
– орёт офицер.

– Извините, товарищ лейтенант, я вас не заметил, - растерялся я.

– Не заметил?! Увольнительный!
– рычит тот. Его лицо покрывается пятнами, замечаю, мы с ним совсем ровесники.

Протягиваю листок, лейтенант не глядя в него, суёт в карман: - Следуйте за нами, рядовой.

– Простите, но меня вызывают в Особый отдел, - тревожусь я.

– Сказки рассказывай байбаскам, - не верит лейтенант, - посидишь на губе, прыти поубавится.

– Зря ты так, товарищ лейтенант, - огорчаюсь я.

– Не тыкай, иди вперёд, воин!
– рассердился молодой офицер и приказывает патрульным схватить меня под руки. Не упираюсь, но меня волокут достаточно грубо, словно преступника.

Гауптвахта находится на отшибе - заведение мрачное, там свои порядки, побывавшие в ней, иной раз с неделю харкают кровью.

Лейтенант решительно стучит в фанерное окно. Оно со скрипом отворяется, высовывается заспанная рожа сержанта: - Чего надо?
– без малейшего уважения, спрашивает он. Лейтенант, багровеет, но своё "фе", не говорит.

– Примите арестанта!

– Основание?
– нагло спрашивает сержант.

– Что?!
– взрывается офицер, но стискивает зубы, выплёвывает: - Разгуливал по гарнизону в непотребном виде.

– В "гостинице" мест нет, - издевается сержант и закрывает перед его носом окно.

Смотрю со стороны, от души потешаюсь. Офицер видит это, кровь отливает от лица, белеет от злости, его патрульные отводят взгляды, чтоб тот не заметил насмешек.

Идём к ближайшему магазину, он покупает две бутылки водки, вновь тащит к гауптвахте и стучится.

– Что надо?
– в окошке вновь появляется сонная рожа.

Лейтенант суёт водку, сержант оживляется, принимает товар, гостеприимно распахивает дверь: - Заводи!

Под суровым взглядом тучного прапорщика, сдаю ремень, документы и меня пихают в сырую, холодную камеру. Там уже сидит арестант, короткие волосы всклокочены, весь какой-то чёрный, взгляд затравленный.

– Привет, - я присаживаюсь рядом.

– Здорово,- нехотя произносит тот.

– С какой части?
– чтоб начать разговор, спрашиваю его.

– Рота Обороны, - хмурится сокамерник.

– Вас же не сажают?
– удивляюсь я.

– Чушь, всех сажают, - кривится он.
– В лоб прапору дал, довыдёргивался.

– Не хило.

– Ага, чуть в дисбат не угодил.

– Как здесь?
– ёжусь я.

– Увидишь, - усмехается сокамерник.

На этом разговор иссякает. Молчим, ждём событий. Всё тихо, служба разливает водку, им пока не до нас.

Спустя час железная дверь скрипит. Входит прапорщик с моим поясом и документами и с уважением произносит: - Свободен боец. Тебя ждёт начальник Особого отдела.

Радость всколыхнула сердце, быстро одеваюсь: - Удачи!
– желаю своему сокамернику. Он смотрит на меня с удивлением: - Тебе того же.

Как хорошо на свободе! Вроде ещё не успел испытать всей прелести гауптвахты, но ощущение получил незабываемые.

В Особом отделе меня уже ждут. Иду к кабинету начальника, останавливаюсь и сразу слышу голос полковника: - Ты что, не видел в увольнительном маршрут следования?

Кто-то, что-то жалобно блеет в ответ. Набравшись смелости, стучусь.

– Заходи!

– Товарищ полковник ...
– бодро начинаю я. Он, поморщившись, перебивает: - Изволите задерживаться, лейтенант Стрельников Кирилл Сергеевич!

Гл.7.

– Сфотографируешься в военной форме, возьмёшь у этого, вроде вы одной комплекции, - сурово произносит начальник Особого отдела, и лейтенант облегчённо вздыхает, он понял, гроза миновала.
– Фотографии принесёшь прямо сюда, пусть сделают в первую очередь, скажешь, я попросил. На твоё имя забронировано место в общежитии. А по поводу твоих перспектив, хочу временно назначить заместителем командира роты, Алексей Павлович отзывается о тебе с положительной стороны, к тому же там вакансия, да и я к тебе присмотрюсь, может, начнёшь наконец-то вспоминать для чего ты здесь, - загадочно произносит он. Я непонимающе вскидываю глаза, он вяло махнул рукой: - Всё, можете идти.

– Есть!
– крикнули мы хором и только собираемся развернуться: - Забыл сказать, - тормозит меня полковник, - мы попросили в институте рассмотреть твой диплом, учёный совет его оценил и решил сделать для тебя исключение - приняли без твоего присутствия. Вот, возьми диплом об окончании института, теперь ты полноправный инженер-механик.

Теряю дар речи, едва слезу не прошибло, смотрю влюблёнными глазами на усмехающегося полковника.

– Спасибо, товарищ полковник, даже не знаю, как благодарить.

– Отблагодаришь ещё, - он прищуривает глаза и мне показалось, под верхней губой, вновь блеснул белый клык. Встряхиваю головой. Наваждение, какое-то!

Одуревший и очумевший, выхожу из мрачного здания. Мой напарник в немом потрясении впился на меня взглядом, ещё чуть-чуть и шея свинтится, он даже вспотел, бедолага. Я его понимаю, не часто мы сталкиваемся с чудесами, не прошло и часа, а я из рядового превратился в лейтенанта.

– Кирилл, - протягиваю ему руку.

– Стас, - он поспешно шлёпнул вспотевшей ладонью.
– Ну, ты даёшь!
– непонятно чему восхитился он.

– Это ты даёшь, - насмешливо фыркаю я, - зачем меня за водку продал?

– Извини, во всём бабы виноваты.

– О, как?

– Доведут человека до расплавленного состояния, вот и срываешься.

– Лучше отожмись пару сотен раз, - советую ему.

– В следующий раз так и сделаю, - вздыхает Стас.

Под вечер я уже обладаю офицерским удостоверением. В ателье сняли мерку, а пока, хожу в солдатской форме. Стас перезнакомил меня со своими друзьями, такими же молодыми лейтенантами. Нет, вру, один старший лейтенант всё же был, но он очень гордый, курит в одиночестве на узком балконе, аккуратно стряхивая пепел, чтоб тот не попадал на бельё, висящее снизу, хотя не очень получается, но не это важно, главное желание.