Отстойник

– Тебе помочь?
– с азартом спрашивает Миша, в глазах загорается бесшабашное веселие.

Не убил бы кого случайно, я глянул на вздыбившие под его рубашкой мышцы, отрицательно махнул головой, убедительно произношу: - Спасибо, сам справлюсь.

– Ну, как хочешь, тренируйся, - с лёгкой обидой буркнул Миша и развалился в кресле в позе вольного зрителя.

Классно служба начинается, в унынии думаю я, и выскакиваю в проход между кресел.

Первого сбиваю простым ударом кулака, второй пятится, на лице появляется недоумение и страх, но отступать ему некуда, он старослужащий, необходимо держать марку. Со зверским лицом снимает ремень, делает отмашку, бляха с противным звуком прожужжала у моего лица. Делаю подсечку, легонько бью ногой по зубам, но кровь брызнула, с силой отбираю ремень, пинаю старослужащего пяткой в зад, резко отхожу, готовлюсь отбить следующую атаку ... но верно, она захлебнулась в соплях и крови, противники позорно пятятся к выходу.

На меня почти все призывники смотрят в ужасе. Как-то всё пошло не так, наверное, они думают, что надо терпеть, а затем, когда станешь старослужащим, самим отыгрываться на молодых, а не бузить с первого года службы.

– Всё воин, тебе конец!
– с этими словами старослужащие уходят, сплёвывая кровь на чистый пол.

От их угроз мне действительно страшно, но что произошло, то произошло, а Миша тихо посмеивается, глядя на меня потеплевшим взором, ему понравился поединок.

– Тебя как звать?
– слышу доброжелательный голос. Поворачиваю голову. Рядом присаживается хрупкого телосложения парень, наверное, кореец.

– Кирилл, - охотно отвечаю ему.

– Меня Ли. Где драться так научился?

– В Севастополе.

– Слышал, у вас хорошая школа каратэ - кивает головой.
– Но она больше спортивная, против профессионала с ней не попрёшь, - неожиданно добавляет он.

– Ты что, тоже занимаешься?
– понимаю я.

– Слышал такой совхоз "Политотдел"?

– Нет.

– Когда в Союзе еще не знали, что существует такая борьба, у нас уже пояса получали.

– У тебя, что и пояс есть?
– удивляюсь я.

– Есть.

– Какой?

– Чёрный.

– Врёшь!

Ли снисходительно пожимает плечами и улыбается странной корейской улыбкой.

– Извини, просто у нас пояса получить практически невозможно, - смущаюсь я.

– Это понятно, Федерации по каратэ у вас нет, а у нас под боком Корея, родственники, ну и прочее.

– Здорово.

– После службы в гости приезжай, у нас часто русские бывают, в основном на заработки ... за сезон до шести ста рублей можно получить, - неожиданно говорит Ли.

– Идея интересная, может, и стоит, - соглашаюсь я.

– А что, и я бы приехал, - встревает в разговор Миша, доброжелательно поглядывая на корейца.

Так в разговорах отвлекаюсь от происшедшего инцидента, а там пытаемся устроиться на отдых. Улеглись между рядов, неудобно, холодно, а что делать, но нас не забыли, среди ночи звучно хлопает дверь, звучит громкая команда: - Подъём, бойцы!

Вскакиваем. Протираем глаза, злобно сопим.

– Строиться на улице!
– гаркнул плотный прапорщик. Глаза у него на выкате, лицо одутловатое, кулачища как две пудовых гири.

Суетимся, бежим, бестолково становимся в строй.

Прапорщик окидывает нас суровым взглядом и ведёт в сторону казарм. Вваливаемся в душное помещение. С докладом подбегает старший сержант.

– Размести, - рыкнул прапорщик и скрывается в кабинете.

– Значит так, воины, - старший сержант сверлит нас взглядом, - как пушинки взлетели на койки и, чтоб ни скрипа, ни шороха, ни храпа, - в голосе звучит нешуточная угроза.

Солдат в казарме мало, здесь те, кто запозднился с дембелем. Все свободные койки, оказались оголены, на наших матрасах сладко посапывают "деды".

Кровати на редкость скрипучие, едва коснулись, раздаётся истошный скрип и со всех сторон посыпались тумаки, это оказалось настолько действенным, что скоро возникает абсолютная тишина.

Спасительный сон мягко вышибает дух, и улетаю в светлые дали: "Я незнаком себе, еду на Жигулях по каменистой дороге. Вокруг дачные домики, утопающие в густой зелени, а вот выскакивают две здоровые собаки, бросаются на машину, радостно скулят. Вхожу в дом, меня встречает мать: - Уже приехала из Москвы?
– с удивлением спрашиваю её.

– Пришлось, собак же надо кормить, - вздыхает она.

С тревогой замечаю, как она неожиданно быстро постарела, совсем старушкой стала, но улыбка всё такая, же тёплая и светлая.

– Мама, я что, сам не могу за них побеспокоиться?
– с укором спрашиваю её.

– Ты, очень далеко, сын, - непонятно произносит она.

Внезапно, словно земля уходит из-под ног. Оказываюсь в тёмном переулке, сзади звучит музыка с танцплощадки: "... листья жёлтые над городом кружатся...", а у забора скрючилась рыжеволосая девочка, бросаюсь к ней. Она с трудом встаёт, смотрит мне в глаза, и неожиданно вижу - она взрослая женщина. Её роскошные волосы, искрясь, ниспадают на покатые плечи, а острые груди, словно хотят проткнуть лёгкую ткань одежды, пухлые губы ждут мужской ласки, но взгляд полон тревоги: - Программисты хороши лишь водку жрать, опять напортачили. Как же нам из этого положения выбраться, Кирюша?

– НЕ ПОИ КАМЕНЬ КРОВЬЮ!!!
– словно из всего пространства звучит голос и эхом разносится по моему сознанию.

Внезапно словно ухожу в водоворот, я бегу в жутком туннеле, сзади скачками несутся невероятные создания. Они как мумии, пальцы скрюченные, морды, в мерзких оскалах, глаза горят бешенством. Мне необходимо вырваться из тоннеля, там свет и спасение.

– Кирилл, сюда!
– меня выдёргивает в какую-то комнату рыжеволосая женщина. Запираем дверь, баррикадируем стульями и столами, а в неё моментально начинаются ломиться, возникает щель, просовываются скрюченные пальцы.

– Врёшь!
– злобно кричит женщина и режет ножом себе руку, подставляет под алые струи крови чёрный камень, облепленный доисторическими ракушками. Метаморфозы происходят стремительно, тело искажается, хрустят кости и на моих глазах она превращается в страшного крылатого ящера. Взмахивает крыльями, с яростным шипением бросается из комнаты. Раздаётся визг, скулёж, рычание, удары сотрясают тоннель, монстры разлетаются в стороны, вывороченные и истерзанные её острыми когтями.

– Бежим!
– кричит уже прежняя рыжеволосая красавица.

Выбегаем из тоннеля - всё тонет в молочном сиянии, на прекрасных деревцах шныряют разноцветные птицы. В округе, как ни в чём не бывало, гуляет народ - спокойная публика, незнающая, что у них под боком, в мрачных недрах тоннелей, поселилась нечисть".

– Подъём!
– в голове словно рванул фугас.

Подлетаю вместе со всеми. Между кроватями прохаживаются сержанты, энергично всех подгоняют.

– Строиться, воины!!!

Поспешно занимаем места в строю. Из кабинета вываливает прапорщик, старший сержант идёт к нему с докладом. Тот со скучающим видом выслушивает, идёт к нам, останавливается, сверлит взглядом из-под нависших бровей.