Память Древних

Вызверившись так, что слышно было на все крыло, Айонас, громыхая каждым шагом, отправился к себе. Гаркнув: «Вон!» — отослал стражу, выбил дверь ногой, проорал: «Твою мать!!!».

И замер.

Альфстанна сидела на теплых шкурах, расстеленных перед камином, в полотняной рубашке Айонаса — одной из тех, что ему выдали про запас. Кроме этой рубашки на ней ничего не было — как в тот самый раз, когда Хеледд заперла их в спальне, якобы свершая для дорогих гостей первую брачную ночь.

Диенар сглотнул. Пригладил волосы и зачем-то грудь. Быстро пробежал взглядом по обстановке в комнате: ничего не поменялось, только её платье и белье валялись на спинке стула, рядом с которым, небрежно брошенные, лежали мягкие туфли.

— Признаться, я уже засомневалась, что ты придешь, — улыбнулась Стабальт, бросая на Айонаса короткий взгляд.

Все совсем как тогда, подумал Айонас, как при Хеледд… только взаправду. Вон, даже покраснела! И смотрит почти украдкой… Взаправду Альфстанна стеснительней, с замиранием сердца почувствовал Айонас. Взаправду — еще прекраснее. И взаправду она еще ни разу, никогда прежде не говорила ему «ты».

— Ты можешь застудиться на полу, — выдал мужчина первое нейтральное, но очень важное замечание, которые сумел сформулировать. Он заспешил к ней и быстро поднял на ноги.

Едва мужские пальцы коснулись кожи её рук, у Альфстанны подкосились ноги. Путаясь в них, она с трудом удержалась от падения.

— По… подать тебе туфли? — спросил мужчина, немного наклоняясь в сторону кресла. Альфстанна покачала головой, удержав августа от полноценного движения.

«Да возьми уже себя в руки! — постарался гаркнуть на себя Айонас. — Что ты как маленький?!»

Это немного помогло.

— Альфстанна, — позвал Айонас, с аккуратностью ювелира беря её ладони. Он, может, не такой охотник, чтобы о нем слагали легенды по всей Аэриде, но он… как она говорила? Опасный человек? Да, потому что знает, что, когда зверь уже в руках, отпускать глупо.

— Альфстанна, — повторил мужчина, неконтролируемо сжимая ладони девчонки и мазнул ими себе по губам. — Ты останешься со мной? — не отвел взгляда.

Она посмотрела с лукавством: не повредился ли Айонас умом, когда вышибал дверь? Может, и впрямь головой вышиб? Потом засмеялась — ярко, словно утренние брызги с моря вперемешку с жидкими каплями солнечного света. А затем приникла к нему — первой, покорно выгнувшись и прижавшись.

Айонасу не нужно было предлагать дважды. Он подхватил Альфстанну за талию мощной рукой и понес прямиком к кровати. Когда его распаленная кожа коснулась её — шелковистой, как роса на молодых ландышах — Альфстанна вздрогнула плечами. Айонас с пониманием улыбнулся. Опираясь на руки, подтянулся вверх и запечатлел поцелуй на её лбу.

— Айонас… — она робко шевельнулась, словно вынырнув на секунду из тумана близости. — Я должна сказать…

Айонас закачал головой:

— Нет. — Он скользнул губами по белой шее. — Не должна. — Тронул, чуть оттянув, её нижнюю губу. — Я же все вижу, Альф, — коротко поцеловал в губы и направился вниз, к груди, позволяя ей довериться, огладить его сведенные плечи, потянуть себя вверх, когда ей захочется ощутить на себе мужскую тяжесть и мягкую, заботливую опеку и власть.

Она отдавалась без капельки стыда, словно их первая ночь в самом деле состоялась тогда, когда Хеледд затеяла фарс на этот счет. Айонас, потонув в аромате, от близости которого совсем недавно днями напролет сходил с ума, шептал, как мальчишка: «Моя, моя Альфстанна». И в каждом светлом локоне, щекотавшем его плечи, щеки, грудь, в каждом ответном жесте, вздохе и взгляде, читал неприкрытое: «Твоя! И никто другой мне не нужен!».

Они долго не разговаривали после, молча поглаживая друг друга: он по плечу, она — по груди. Наконец, Айонас не выдержал первым. Альфстанна не видела его, но слышала: мужчина улыбнулся.

— Ты так и не ответила.

— На что?

— Мой вопрос.

Стабальт задумалась на мгновение и улыбнулась.

— Ты считаешь? — она приподняла голову, встречаясь с темными, как самый сладкий виноград, глазами. Не разделяя её веселья, Айонас кивнул.

— Айонас, — недоумевая, позвала Альфстанна. — Мы же здесь, с тобой, и…

Разморенный соитием, Айонас посерьезнел.

— Я позвал тебя не на ложе, Альфстанна, а замуж. И ты прекрасно меня поняла.

Альфстанна подобралась на кровати, садясь рядом с мужчиной и не скрывая открывшейся наготы.

— Тогда и ты прекрасно понял мой ответ, — без вызова ответила августа. — Я взошла на твое ложе, август, но к алтарю не смогу даже приблизиться.

— Почему?! — тут же вскинулся Айонас. Альфстанна, примерившись, ответила прямо:

— Диармайд сегодня первый раз ночует в королевской спальне, а на пиру уже все знали, что завтра ты попросишь у него брака с Регной.

— И как это касается моего предложения?

Альфстанна погрустнела: ей совсем не хотелось думать о важных вещах сейчас. Как могла коротко, она выложила все аргументы, которыми ранее они обменялись в беседе с отцом.

— Не говоря о том, — продолжила Стабальт, — что рано или поздно, Айонас, твои дети от первого брака и от второго, если он будет со мной, передерутся за надел Диенаров. Я не хочу быть причастной к кровной вражде сводных братьев.

Айонас дослушал и не стал спешить спорить. В самом ведь деле, все, что он услышал, блестело здравым смыслом, как начищенный золотой кубок. Глубоко вздохнув, Айонас тоже приподнялся на локте, чтобы оказаться к Альфстанне еще ближе. Её голубые глаза будут сниться ему до конца дней, — обреченно подумал мужчина.

— Влечение мы могли бы удовлетворить со временем, но это… — в точности повторил он её давние слова с интонацией вопроса. Все ведь так, да? Вот, что сейчас происходило между ними?

Альфстанна отвела глаза. В каждой её черте Айонас видел, что ей горько и чертовски жаль.

Стараясь как-то уйти от темы их не удающегося супружества, он спросил:

— Ты не была в темнице у Хеледд? В смысле, если захочешь наведаться к ней до казни, я мог бы сходить с тобой.

— Айонас, — позвала Стабальт и закусила губу. — В темнице с Хеледд я провела много времени. А в твоей постели — впервые.

Точно, что это он, в самом-то деле?! Дурак! — отругал Диенар сам себя.

Твердой, шершавой от мозолей ладонью он мягко обхватил женскую голову, зарываясь при этом пальцами в тонкие светлые волосы.

— Если бы только один из нас не был тем, кем является…

— … я бы носила наших детей, — улыбнулась она доверчиво и открыто.

У Айонаса дрогнуло сердце. Рывком перевернувшись, он уложил Альфстанну на спину, но, вместо того, чтобы приникнуть сразу, немного отстранился. Осторожно взял в ладони женскую ногу, потерся о голень щекой и поцеловал взъем стопы. То же самое проделал со второй ногой и только потом пристроился между, вытягиваясь и встречаясь с Альфстанной лицом к лицу. Потерся носом о нос — совсем, как юнец, честное слово! Погладил одной рукой прекрасную щеку, на которой не осталось никаких следов недавних побоев в темницах.

Дрожа, выдохнул. Ни с одной женщиной в жизни он не был так нежен, ни с одной так не медлил, так не хотел остаться. И, когда ближе к утру, Альфстанна выскользнула из постели, сказав, что ей, кажется в самом деле уже пора уходить, Айонас впервые в жизни испытал настоящее желание просто, как в глубокой древности, украсть себе женщину, не взирая на протесты, на мнение её родни, на любые последствия и неурядицы.

Айонас помог Альфстанне одеться, замедляясь в каждом последующем действии. Поцеловал. Уже у двери они соприкоснулись лбами, стараясь запомнить этот последний, уже донельзя оттянутый миг прощания. Когда дверь покоя захлопнулась, Айонас привалился к ней, и еще несколько секунд не мог вспомнить, как дышать.