Память Древних

Чародейка подобралась на кровати и толкнула эльфа рядом.

— Данан? — Жал разлепил один глаз.

— Тальвес, — позвала она. — Ты сказал, твое имя означает «рука».

— Ну да.

— Но ведь рука — «тил», разве нет? Тил’илозаль — протяни руку, вы так перевели.

Эльф потер лицо, просыпаясь. Медленное пробуждение вгоняло эльфа в смятение: давно он не был настолько расслабленным. Или вообще — был ли когда-нибудь? Эта женщина делает его счастливее, но влияет дурно.

— Ну, «протяни руку», — Жал сел на кровати, — было проще и понятнее в переводе. Хотя, строго говоря, «тил» — это «десница». Или «длань». А поче…

— Вставай, — скомандовала чародейка, еще до того, как эльф договорил. — Надо срочно переговорить. Нам всем!

Она выпрыгнула из постели, на ходу хватая одежду с пола.

— Собери наши вещи, я подниму остальных. Встречаемся у них.

Она накинула рубаху на голое тело, набегу вскочила в штанины и выскочила наружу. Попросила патрульных собрать всех гостей, как можно скорее. Если будут сопротивляться спьяну — гнать палками. Ворвавшись в комнату, где спали Стенн, Фирин и Эдорта, Данан взялась их будить. Не считая Стенна, остальные проснулись легко: Фирин ушел с праздника, едва тот начался, Дора — немногим позже. Как только все, заспанные и ужасно злые на неугомонную чародейку, зашли внутрь комнаты, Данан задала единственный вопрос:

— С каких пор у темных эльфов появилась Длань Безликого? Когда было первое упоминание?

— О, ЗАДНИЦА ПРОРОЧИЦЫ! ТЫ ПОДНЯЛА НАС СРЕДИ НОЧИ РАДИ ЭТОГО?! — взвыл Борво. — ЧЕМ ТЫ ТАМ ЗАНИМАЛСЯ?! — Одновременно с детской обидой и истерикой он уставился на Жала.

От его вопля Диармайд и Хольфстенн вцепились в головы:

— Да не ори ты, изве-ерг! — простонал Стенн.

— Когда было первое упоминание о Длани Безликого у темных эльфов? — настойчивей повторила Данан.

— Да уж. — Дей поджал губы и сложил руки на груди. Он постарался смерить Жала снисходительным взглядом, но эффект превосходства всерьёз портили измученные красные глаза. — Я бы точно справился лучше. — Высокомерно задрав всклокоченную голову, Диармайд нетвердо шагнул к выходу. Он не собирается участвовать в этом. Откровенно говоря, он собирался спать, но даже будь он трезв, как жрец церкви на полуденной службе Пророчице, все равно бы ушел.

Данан не церемонилась и швырнула в дверь Ледяное облако, отчего та покрылась инеем, а с ней и прилегающие стены на локоть во все стороны.

— Я спрашиваю серьезно, Дей. Есть ли какие-то записи о том, когда у владыки Тэхт-Морниэ появился его посох?

— Мы не знаем, Данан, — ответила Эдорта. — Самое раннее, что я встречала — триста семьдесят второй год, но нет гарантий, что он не упоминался и до того.

— Тоже без ответа, — резюмировала чародейка. — Ты правильно сказал, Дей. Мы не знаем, кто такая Владычица Аладрис, но мы знаем, что она победила первого архонта. Мы не знаем, когда темные эльфы и, главное, от кого получили Длань Безликого, но знаем, что, скорее всего, это было после Второй Пагубы, то есть после гибели этой Аладрис.

— Гибели? — спросила Эдорта.

— Не вы ли сказали нам, что после того письма от триста сорок третьего больше не встречали её имени? И то письмо, что за ней охотились, явно говорит об опале.

— К чему клонишь, Данан? — спросил Борво.

— Что, если оружие, которым Аладрис смогла одолеть первого — это Длань Безликих? Ты говорил, — она обратилась к Стенну, — что сила посоха в подчинении, верно? Звучит вполне угрожающе и вполне в духе магии Кошмара, которую совершенно точно не одобрил бы ни один совет по-настоящему светлых колдунов. Вы же сами, — она не сдерживаясь ткнула пальцем поочередно в Стенна, Дея и Борво, — еще вместе с Редгаром говорили мне, что нам лучше не показываться в Лейфенделе из-за их нетерпимости к темному колдовству! Моему колдовству!

— На этот вопрос никто не ответит, Данан, кроме самой Аладрис или хотя бы каких-то жрецов-озерников. — Борво качнул головой.

— Которые мертвы, все до одного, — услужливо насолил Диармайд.

Прищурившись, Хольфстенн почесал бороду и, делая непосильное умственное усилие, проворочал языком:

— И тем не менее, кое-что… сходится… ик!.. архонт искал артефакт именно в Лейфенделе, Лейфе… ик!.. ндель отдал Даэрдину кусок земель вместе с Цитаделью Тайн, Лейфендель был разрушен, когда а… ик!.. архонт, видимо, не нашел, что искал.

— И именно в Лейфенделе стоял храм, посвященный этой Владычице, — добавил Фирин.

— Могу подтвердить, — вставил Жал.

— Бывал там? — Борво бросил короткий взгляд на эльфа.

Жал кивнул.

— Конечно, какая убийце разница, где резать глотки — в городской клоаке или в храме женщины, одолевшей Первую Пагубу? — высокомерно усмехнулся Диармайд, подчеркивая каждое слово и глядя на Данан.

— Несомненно, — ничуть не смутился эйтианец. — В разное время я убил там почти сто двадцать разномастных эльфов и даже человек. Ну а что? — Тут же пожал плечами, видя вытянувшиеся лица товарищей. — Это же храм! Вы хоть знаете, как обычные жители ненавидят святош? А уж короли да знать! — Он лениво усмехнулся и пояснил: — Даже больше, чем магов.

— Ик! — из чувства солидарности икнул Стенн.

— В таком случае, — взяла слово чародейка, возвращая разговор в былое русло, — мы спросим у эльфов.

— У каких интересно? — скептически произнес Борво.

Лейфенделя нет, к темным соваться — себе дороже, там разбой и беспорядок уже который век.

— У тех, которые остались, — пригвоздила чародейка.

— Ирэтвендиль? — спросил Диармайд, выпучив глаза.

— Ик!

— На-ка, старина, — Жал поднес Стенну кувшин с водой, и увидел в красных глазах гнома обреченную благодарность.

— У нас ведь нет даже никакого договора на руках для них! — спорил Дей с Данан. — Да и не время сейчас! Надо найти еще союзников из тех, чьи договоры нам дали в Талнахе.

— У нас нет времени на это, — отрезала чародейка. — Нам нужен последний ответ: могла ли эта быть Длань Безликого и куда она делась после Четвертой Пагубы. Большие артефакты, это я вам как маг могу сказать, всегда, всегда, — подчеркнула Данан, воздев к потолку перст, — оставляют за собой след.

— А искать этот след у нас по-твоему время есть? — Диармайд скептически выгнул бровь.

Данан качнула головой и вместо прямого ответа сказала:

— Вот поэтому мы пойдем в Ирэтвендиль. Нам некогда искать — нам надо спросить наверняка, и если ничего не найдется, то просить помощи, в том числе магической. Если задуматься, Длань Безликого была бы идеальным артефактом, чтобы победить колдуна, владеющего магией Преобразования и Иллюзии. У него нет как таковых сильных уничтожающих заклятий, но Преобразование позволяет ему убивать движением руки…

— Не ему одному, — здравомысляще буркнул Стенн, оторвавшись от кувшина с водой.

— … поэтому тотальное подчинение архонта было бы идеальным подспорьем.

— Если его вообще можно подчинить, — с сомнением протянул Фирин.

— Сможем хотя бы узнать, где посох видели в последний раз, значит, сможем подготовиться и встретить архонта, когда он явится за артефактом. К тому же, — заговорила чародейка внезапно другим тоном и посмотрела на Диармайда, — если я правильно помню, именно в Ирэтвендиле Смотрителями руководит командор, которого так высоко ценил Редгар?

Еще до того, как Дей ответил, Хольфстенн неприкрыто и язвительно усмехнулся. Кажется, девчонка просекла: чтобы добиться согласия от Диармайда в любом деле, надо по поводу и без ссылаться на Тысячу Битв. Работает безотказно.