Партизаны

Больница, приспособленная немцами под госпиталь, представляет собой длинный прямоугольный барак, шириной десять и длиной тридцать метров, с широким коридором по центру и большими комнатами-палатами или кабинетами по краям, с выходом в этот коридор. Центральный вход находился по центру фасада здания, чёрный практически напротив, но уже с тыльной стороны. Ещё один боковой выход в торце слева, правый торец глухой, там только окна. Пятёрка штурмовиков вламывается в госпиталь с центрального входа, ещё четверо бойцов обходят здание с тыла, контролируя чёрный вход и окна. Троих отправляю налево, ещё пару направо, остальные ездовыми при лошадях. Со мной остаётся только резерв: Доцент, Федя и трое водил. Шофёров я шукал по всему отряду, появились у меня некоторые мысли после разговоров с Настей. Ну а когда заскочили в больничный двор, они обрели материальное воплощение. Три санитарных автомобиля марки «Опель блиц» стояло во дворе. Причём кузов одного из них накрыт тентом с красными крестами по бортам, а два других своими округлыми санитарными кузовами напоминали автобус.

Отправив водителей разбираться с техникой и охранять её от разграбления, жду результатов налёта, чтобы вовремя отреагировать на изменения обстановки. Первые выстрелы прогремели в здании, потом раздался звон разбитых стёкол, и начали стрелять на противоположной от нас стороне. Хреново, по тихому сработать не вышло. А потом всё завертелось ещё быстрее.

Пашка привёл детей, причём нескольких малышей разведчики несли на руках. Садим всех в первую, сумевшую завестись санитарную машину. Туда же закидываем и десяток одеял, разворошив госпитальную каптёрку. Вторую санлетучку загружаем лекарствами, тут уже руководит дежурный врач из наших. Грузовик забиваем продуктами.

— Паша, — ловлю я разведчика за рукав. — Главный врач живёт в домике неподалёку. Достань его.

— Зачем?

— Судить будем, так что живым возьми.

— Понял. — Срывается он с места, прихватив с собой двоих разведчиков.

По мере заполнения автомобили выстраиваются в колонну. Впереди машина с медикаментами, потом с детьми, замыкает грузовой опель, в кузове которого еле хватило места для трёх человек. Оставшиеся мешки с продуктами грузим на сани, но без фанатизма. Лошадкам ещё нужно от машин не отстать, да и бойцов куда-то садить надо. Отступать будем через посёлок, а потом в лес, так что пару километров придётся проскочить на рысях. А дальше уже видно будет, на опушке нас ждёт засада с пулемётом, если что, хвост отсекут. Засадников я предупредил заранее, чтобы не растерялись, когда вместо одной лошади увидят целый табун под капотом. Малыш обещал не пугаться.

Вроде всё, остались последние штрихи к портрету, всё, что не вошло, оставляем в сарае склада. Овёс с мукой мы погрузили, а сухофрукты с горохом немцы пущай сами жрут. Для некоторых непросранцев самое то, особенно горох. Быстро переодеваюсь в немецкую шинель, а на голову мне накручивают чалму бинтов. Поеду в первой машине, буду изображать их бин контуженного и контролировать врача-коллаборациониста, который обещал показать дорогу и провести нас через посты. Вроде в засаду завести не должен, в случае чего, первая пуля его. Я так ему и сказал, положив заряженный автомат на носилки рядом с собой. Во второй машине тоже переодетые фрицы, старшим Доцент. Его взяли как главного полиглота, это он должен был ехать первым и разбираться с постами на выезде. Для этого мы ему и форму офицерскую подобрали. В третьей машине дядя Фёдор изображал из себя истинного арийца. С первой раскатистой очередью «Максима» водила выжимает сцепление и даёт по газам.

Едем не быстро, километров пятнадцать в час, сначала на запад, а через полкилометра, доехав до изгиба реки, поворачиваем на юг. Дальше проскакиваем по небольшому мостику через какой-то ручей и продолжаем движение.

— Что это был за мост? — спрашиваю я у доктора, так как широкое русло реки находилось справа от нас.

— Речка запружена, а сюда сливаются излишки во время весеннего паводка. — Пояснил мне он.

— Далеко ещё до леса?

— Не больше километра осталось.

— Прибавь чутка. — Видя, что водила освоился за рулём, тороплю я его. Стрельба позади нас прекратилась, и это радует. Видимо пулемётчики просто шуганули кого-то.

— Это можно. — Переключается шофёр на вторую передачу, и мотор начинает гудеть тише и ровнее. Может удастся проскочить без всяких заморочек.

Не удалось. Дорогу на выезде из села перегораживает бревно шлагбаума. Фары выхватывают полосатую расцветку и, торчащего на обочине часового.

— Притормози и остановись так, чтобы машина не доехала до шлагбаума, а фары освещали обочину справа. — Командую я водителю. Тот выжимает педаль сцепления а потом резко тормозит, вывернув руль, и, остановившись, переключается на нейтраль. Машина идёт юзом, её слегка заносит и разворачивает под острым углом к обочине. Теперь видно не только часового, но и огневую точку с пулемётом.

— Ваш выход, доктор! — Подбадриваю я врача, хлопнув по плечу. — Хотя нет, мой, сиди пока. — Открываю я боковую дверь и, повесив автомат на плечо, выхожу из фургона.

— Емеля! А ты знаешь, что таких бородатых фрицев не бывает? — Узнав Малыша, спешу опознаться я.

— А что не так? Вроде всё правильно надел. Фриц дюжий попался, подошла одёжа. — Осматривает себя он.

— Побриться забыл. А вы зачем здесь?

— Когда стрельбу услышали, подмогнуть решили. Обошли по лесу, а потом напали со стороны села. Тихонечко всех почикали, не один не ушёл. Да и немцев всего трое было, остальные полицаи.

— Ладно, потом доскажешь, надо нашим знак подать, пока нас не почикали. — Достаю я фонарик, и круговыми движениями репетую, что всё в порядке. А то Пашка наверняка уже своих на подмогу направил.

— Открывай шлагбаум, поедем в отряд.

— Не пройдут машины дальше по лесу, немцы дорогу плохо почистили, партизан боялись, мы на санях-то едва пробились.

— И что тогда делать?

— Поворачивай вправо, через Загрязье попробуем проехать, дорога до туда почищена, а по лесу совсем недалече останется.

— Ладно, веди, но конный обоз лесом пойдёт.

Машины отворачивают направо и останавливаются. С грузовика быстро перегружаем несколько мешков, освободив место для двух человек с пулемётом. Малыш втискивается в мою машину, и колонна продолжает путь. Правда, теперь уже разделившись. Конный обоз едет по лесной дороге на юг, а машины вдоль южной околицы села на запад, постепенно дорога отворачивает на юго-запад и мы въезжаем в деревню Загрязье.

Через эту деревню мы проезжали, когда ехали на север, теперь вот возвращаемся. В первую дорогу проскочили удачно, во вторую тоже. Сейчас главное развилку не пролюбить, и вовремя отвернуть влево. Попали. Теперь бы по лесной дороге проехать ещё трошки. Не повезло. Наша передняя санитарка, проехав около километра вглубь леса, окончательно встала. Пробуем толкать втроём, не выходит. Нужны ещё человеческие силы, а лучше лошадиные. Совместными усилиями всех бойцов сопровождения удалось отвоевать у дороги ещё полкилометра, а потом к нам на помощь пришёл взвод сапёров с лопатами и шестёрка лошадей.

Глава 25

Все машины мы вытащили и до лесничества добрались, детей спасли и разместили в тёплом помещении на попечение сандружинниц. Вот только отдохнуть после бессонной ночи не получилось. Пришлось выдвигаться на восточную опушку и перекрывать две лесные дороги, по которым можно было пройти сквозь лесной массив. Было бы плевать на эти дороги, ходи и езди по ним кто хочет, вот только проходили они через наш лагерь, сходясь в районе лесничества. Прибежавшие от наблюдательных постов посыльные сообщили, что бой идёт уже в районе деревни Кульпино, а от неё до нас всего два с половиной километра. Причём левая дорога прямиком ведёт из деревни в лесничество. Посылаю туда Малыша с орудием и отделение разведчиков с двумя пулемётами.

Перекрывать вторую дорогу справа, едет «тачанка» и отделение из сапёрного взвода. Командовать туда посылаю Пашку. Эта дорога начинается в деревне Помомарихи, расположенной на северо-западе от нас, и проходя через весь лес и нашу базу, упирается в автодорогу Передел — Шанский Завод, идущую вдоль восточной опушки. Из оставшихся бойцов формируем резерв, вытаскивая из караула взрослых мужиков и заменяя их пионерами. Оба миномёта у нас на позиции в центре лагеря, командовать ими оставляю Макара. В случае прорыва немцев мимо наших заслонов, миномётный огонь — единственное, что может остановить противника. Всю опушку лесного массива нашими силами не перекрыть, их даже не хватит, чтобы прикрыть двухкилометровый промежуток между дорогами. В чистом поле при помощи пулемётов ещё бы смогли, а вот в лесу вряд ли. Но нам это и не нужно, главное послать фрицев на… Север или юг, мне в принципе всё равно, где они найдут свой конец, только в нашем лесу им делать нечего.