Паства

"Мирас же вёл дневник!" — подобно холодному душу, эта мысль заставила пробудиться разум Торена.

Вскочив с кровати, он зажёг огарок свечи. Тусклый свет разогнал тьму по уголкам небольшой комнатушки.

— Он должен быть где-то здесь, — роясь в куче старых и потрёпанных книг, Торен пытался отыскать ранее откинутое им за ненадобностью.

Нашел! Почувствовав облегчение, пастырь выдвинул стул и тут же уселся за чтение. Старинный переплёт уже поистрепался. То ли от времени, а может, и по умыслу своего хозяина некоторые листы дневника были отделены и вложены обратно. Общая последовательность повествования была нарушена. Глаза Торена быстро забегали по страницам. Судя по размеренному почерку, писавший эти строки явно был в ладах со своими мыслями:

Уже более тридцати лет я остаюсь бессменным смотрителем прихода "Последней надежды". Новый день практически неотличим от предыдущего. Меняются лишь времена года. Каждое утро всегда начинается одинаково: кружка горького кофе, сваренного на костре, и несколько яиц с чёрствым хлебом. Я был бы рад отведать запечённого с овощами поросёнка, но Понтифики, вероятно, считают, что мне достаточно и этого. Поэтому довольствуюсь тем, что заслужил.

Далее я в гордом одиночестве зачитываю Книгу Двух и до обеда провожу всё время в молитвах о душах усопших.

Как только солнце после зенита начинает свой путь в сторону заката, я отправляюсь на кладбище и до первых сумерек провожу на нём всё своё время.

Раньше, когда я был моложе, мне было куда проще поддерживать порядок на нём. Но с годами сил на это остаётся всё меньше и меньше. Я слишком стар и немощен в своих возможностях. Мне нужен помощник. Сегодня снова напишу в Совет. Пусть мне пришлют молодого послушника.

Чтение длилось не долго. Странный шум с улицы прервал его занятие. Меньше всего Торен хотел вновь встретить бандитов из шахт.

Медленно, стараясь не издать ни единого звука, он вышел из комнаты и, словно затаившаяся кошка, начал вслушивался в ночную тишину. "Показалось", — успокаивал себя пастырь, прогоняя дурные мысли из головы. Но звук мелкой гальки под сапогами в ту же секунду разжёг страх.

Бежать! Прятаться! Но куда? Куда можно было сбежать из здешних стен? В подвал, а оттуда наружу. Потом украдкой по склону на песчаный берег. Нет. Петли давно проржавели, их скрип сразу привлечёт внимание, и тогда ему не скрыться от обидчиков. Наверх по винтовой лестнице к чаше маяка. Но пляски теней от пламени сразу его выдадут.

Страх перерастал в панику. Она сковала несчастного, полностью парализовав. Застыв, Торен всё отчетливей слышал шаги приближающиеся к главному входу обители.

Дверь, заперта ли она? Воспоминания прошлого дня, словно картинки замелькали перед глазами. Но нет, он не в силах был вспомнить о такой мелочи. Шаги затихли на каменных ступенях, и кто-то потянул за ручку двери.

— Мирас, ты тут? — спокойный и даже смиренный голос послышался по ту сторону двери.

Торен хорошо запомнил голоса надсмотрщиков, но этот явно был не из них. Кто это? И зачем ему Мирас? Вопросы появлялись один за другим. Узник? Беглец? Кто же ещё?

— Да чтоб тебя, Мирас! Я скоро околею тут, — не сдавался незнакомец.

А если это контрабандисты? Мысль о подобном пробудила желание открыть и впустить гостей внутрь. Но голос за дверью не был похож на голос Нэда, да и шаги были лишь одного человека. Это не они.

— Ты не оставил мне выбора. Видимо, придётся заночевать прямо тут. И, к твоему сведению, эти ступени чертовски холодные!

Возня за дверью сопровождалась неразборчивым ворчанием путника, решившего расположиться на ночлег у входа в храм.

— Не хотел бы я оказаться на твоем месте. Ты только представь, каково тебе будет? Утро, солнце и окоченевшее тело на пороге. Ты, наверное, подумаешь "Не страшно. Ещё одна заблудшая душа представилась и Спаситель распахнул пред ней свои врата"…

Говоривший оборвал свою историю, а следом послышался шорох. Торен на цыпочках как можно ближе подкрался ко входу и, убедившись, что засов на месте, затаился.

— Мне даже интересно, какое будет у тебя выражение лица, когда поймешь, что представившийся — это я?

Судя по звукам, незнакомец раскуривал трубку.

— Как только ты поймешь, что медвежий сон и старческая глухота, стали причиной непоправимого, тебя начнет изводить совесть. Вот тут бы я посмотрел на тебя!

Видимо, представив красочную картину, незнакомец громко засмеялся. Через мгновение смех сменился сильным приступом кашля.

— По-видимому, твой Спаситель покарал меня за шутки над своим слугой. Да и ладно. Давай, досматривай свои сны, старый пень, и не переживай за меня. Я встречу рассвет на этих ступеням с самым славным табаком во всей округе. Правда, я хотел поделиться им с тобой. Но после такого приёма желание чудным образом куда-то исчезло, — с обидой подытожил своё положение путник.

Стоя в тёмном углу, Торен пытался побороть разбушевавшееся воображение. Ночной посетитель. Зачем ему понадобился старик? Да ещё в столь позднее время. Говоривший был совершенно спокоен, и это внушало уверенность в искренности его слов. Правда незнакомец и не подозревал, что тот, с кем он так жаждал встречи, уже упокоился, а его место занял другой.

Стоит ли впустить гостя и объясниться? Но что сказать? Правду? А если он в неё не поверит и решит, что именно он, Торен, прикончил старика? Как поступить? Как? Быть может, открыться и будь что будет? Но так рисковать Торен не смел. Не сейчас и, тем более, не в таких обстоятельствах.

Медленно отступая, он стал удаляться от входной двери. Но в голове промелькнуло "шанс". Настоятель обернулся. Спасение или погибель? Что именно скрывается по ту сторону? Желание встретиться с незнакомцем всколыхнуло порабощённую страхом душу. Смелость, сравни хмели, пьянила и отвергала нерешительность. Торен, словно околдованный, направился ко входу. Где-то в глубине души недавний он кричал нынешнему остановиться. Но новый пастырь был глух к мольбе труса.

Стоило убрать засов и распахнуть дверь, как вся решительность сразу же испарилась. Торен увидел сидящего спиной к нему незнакомца.

Укутанный в плащ он сидел весь в дыму. Скрип двери прервал безмятежное курение.

— Ну, наконец-то! Мирас, я думал мне и спа… — поднявшись, незнакомец замер в замешательстве. Приветственная речь так и не была закончена.

— Я не Мирас.

Как же глупо было начинать знакомство с очевидных вещей. Путник и так уже успел убедиться, что его встречает не старый друг.

— И правда. На старика ты не похож. Позволь представиться. Ариман.

Гость опустил капюшон и с добродушной улыбкой поприветствовал Торена. Юноша, высокий и крепкий, держался совершенно непринуждённо, что говорило об уверенности в себе. Одежда отличного качества подчёркивала состоятельность владельца.