Паства

Вдали показалась башня маяка. Всё отчетливей вырисовывалась покосившаяся ограда погоста.

Вскоре спутники застыли подле главного входа обители. Невысокие ступеньки вели к закрытым дверям храма. Настоятеля нигде не было видно.

— Куда делся этот старик? — недоумевал Гарри.

— Может спит? — предположил Джек.

— Скорее уж откинулся наш преподобный, — злобно съязвил Райли.

— Райли, сбегай на ту сторону маяка, вдруг он там. Джек, проверь внутри.

Силуэт ученика пропал в дверях храма, а горбун с привычной ему услужливостью кинулся огибать маяк.

— Томас, пройдись по кладбищу, может, наш святоша случайно свалился в одну из вырытых ям.

Усевшись на ступенях храма, Гарри ощутил лёгкое покалывание, прокатившееся по всему телу. Почти сутки пути в таком возрасте уже давались с трудом. "Старею. Может, пора на покой?" — в голове промелькнула испугавшая его мысль.

Всю свою жизнь он провёл на каторге, непрестанно следя за порядком среди рабов и выработкой норм. Куда ему теперь податься? За свою службу он не обзавелся ни домом, ни семьей. Джек — вот вся его родня. Но семья ли он для Джека?

— На маяке ни души, — из-за спины раздался знакомый голос.

— Странно, — прервав размышления о будущем, обернулся к ученику Гарри.

— Может, горбун его отыскал? — Джек нарочно называл Райли по кличке, зная как тот её ненавидит.

— Скоро узнаем.

Ожидание длилось недолго. Вскоре к ним вернулся Райли.

— Никого, — разведя руками, подтвердил свои слова проныра.

Трое стояли подле храма и терялись в догадках, куда мог подеваться старик. Сбежал? Гарри отказывался в это верить. Если бы остров ушёл на морское дно, то Мирас, без сомнения, последовал бы за ним. Он не мыслил себя без здешнего храма и своей миссии. Значит что-то случилось. Но что?

— Не смей!

Все резко обернулись в сторону погоста. Над могильными холмиками, словно скала, возвышалась фигура Томаса. Он удерживал за воротник пойманного им незнакомца.

— Отпусти!

Великан без особых усилий смог оторвать его от земли, заставив ноги пленника болтаться в воздухе.

— Кому говорю, отпусти!

— Тащи его сюда, — без эмоций распорядился Гарри.

Попытки незнакомца вырваться из цепкой хватки Томаса вызывали неподдельный смех у собравшихся. Дотащив свою ношу до остальных, великан отпустил бедолагу, от чего тот рухнул, словно набитый мешок, подле ног главаря.

— Ну-ка, посмотрим, что ж ты за зверь такой.

Присев на корточки, главарь стал рассматривать распластавшегося перед ним человека. Молодой парень. Странная одежда. Вдобавок, от него разит вином и грязью. Судя по виду, бочки в подвале изрядно опустели. Не из беглых — в этом не было сомнений. Гарри обладал прекрасной памятью на лица и знал всех своих заключенных, даже тех, кто уже покинул этот грешный мир. Но откуда взялся этот незнакомец? И куда пропал старый ворчун?

— Ты кто такой? — Гарри схватил юнца за подбородок и посмотрел в его растерянные глаза.

— Я… я… Торен. Я — Торен. — кое-как вымолвил пленник.

— Что же, Торен, скажи-ка, какого хрена ты делаешь на моём острове?

Из беглого рассказа Гарри подметил важную для себя информацию. Он знал про братьев контрабандистов, часто переправляющих в обход порта груз для настоятеля. Но имя Амоса слышал впервые. Со слов пленника, Амос выполнял поручения Церкви, о которых не должны знать посторонние. "Стоит нанести ему визит вежливости, как только будет такая возможность" — подумал Гарри.

Дальше рассказ был ещё интереснее: остывшее тело Мираса встретило своего ученика у ступеней винтовой лестницы. Как удобно! Единственный, кто мог подтвердить правдивость слов говорившего, оказался покойником. Любви к старику Гарри не испытывал, но судьба быть убитым своим приемником показалась ему ужасной. Перед глазами сразу промелькнул образ Джека.

История резко прервалась, и в воздухе повисла пауза. Первым её нарушил сидевший всё это время на коленях, словно кающийся, Торен:

— И тут появились вы.

— Ты думаешь, я поверю в этот бред?

— Но это правда! — возразил Торен.

— Заткнись! — прошипел, словно змея, и попытался пнуть его Райли.

Удар лишь слегка задел плечо говорившего. Торен смог удержать равновесие и не распластаться перед стоявшими людьми.

— Но я могу доказать.

Увидев намерение горбуна повторить свой приказ, Гарри строгим взглядом остановил его порыв.

— Интересно как же?

— Письмо. У меня есть письмо от Совета! Прочтите его.

— И где же оно?

— На маяке, — Торен указал рукой в сторону обители. — Я принесу.

— Ты думаешь, я отпущу…

Гарри не успел договорить, как Джек прервал его:

— Я схожу с ним.

По лицу Райли пробежала ехидная ухмылка. Видимо, он ждал, что Гарри накажет Джека за столь хамское вмешательство в разговор.

— Хорошо, иди с ним. Если дёрнется — убей.

Гарри хотел отправить Томаса, но Джек уже был в храме, а значит его сложней будет застать врасплох.

Стоило им скрыться в дверном проеме храма, как Гарри резко распорядился:

— Томас, встань у входа в подвал, и если этот святоша высунется, выруби. Я лично прикончу его, медленно и мучительно, если всё, что он наговорил, окажется ложью.

Здоровяк, не изменяя себе, кивнул головой и бодро зашагал ко входу в подвал.

— А ты, Райли, останься здесь и гляди в оба.

Джек шёл позади Торена. Он не сомневался в правдивости слов юного пастыря. Письмо — не более чем формальность. Вот только почему именно он, а главное, зачем? Ведь остров — это тюрьма. Она без труда способна сломить и более опытного жизнью человека, а тут — юнец с неокрепшим сознанием.

Гонимое им прошлое в миг пробудилось в разуме Джека. Обреченность — с ней он столкнулся в самом начале пути. Только благодаря Гарри его будущее возымело благой исход.

Мирас мог бы стать для Торена тем самым спасением, но судьба распорядилась иначе. Жизнь жестока, особенно к тем, кто лишь начинает свой путь. Совесть изнывала и не отпускала Джека после столь нелестного знакомства.

— Мне жаль, что так вышло, — как же глупо звучала эта фраза. — Я верю вам и думаю…

Только сейчас он заметил, как по телу Торена пробежала волна судорог. Его трясло, и это сразу бросалось в глаза. Настоятель терял возможность управлять своим телом. Джек видел подобное. Почти каждый, кто прибывал на рудники впервые, сталкивался с этим. Страх, державший в тонусе, резко покидал овладевшего им человека, а мышцы сводило непреодолимой болью, парализуя несчастного.