Переговорщик
Шрифт:
Джимми распахнул дверь и в проходе столкнулся с Августой, прибежавшей на звук упавшего табурета.
– Эй, Джимми, а тебе-то что здесь понадобилось!?
– нахмурившись, воскликнула она.
Вперив взгляд себе под ноги и мыча что-то неразборчивое под нос, Джимми пронесся мимо женщины, не обратив на нее ни малейшего внимания. Он сбежал по ступенькам вниз и, распахнув дверь плечом, выскочил на улицу. На улице Джимми даже не потрудился остановиться на время, чтобы сориентироваться или перевести дух. Он точно знал, куда ему следует идти. Как и Томи до него, Джимми изо всех сил печатал мостовую своими башмаками, не обращая внимания на боль в пятках, подгоняемый только ему одному ведомой причиной. Он бежал мимо заброшенных домов, грозивших обрушиться в любой момент и потому непригодных для жилья, на ходу перемахивал
Дома раздались перед ним, пропуская на достаточно обширную площадь, в дальнем конце которой возвышался трехэтажный особняк из красного кирпича. Это было здание мэрии, впрочем, наполовину отданное под обычные квартиры теперь, когда путного жилья в городе было раз два и обчелся. На площади перед мэрией собрались, наверное, почти все жители городка. Джимми, расталкивая людей, устремился туда, откуда доносились слова прощаний, всхлипывания, просьбы и напутствия. Послышался шум работающего вхолостую двигателя грузовика, и Джимми удвоил усилия. Наконец прорвавшись сквозь толпу, он выскочил на свободное пространство и увидел отъезжающий грузовик. Джимми бросился за ним, а вслед ему кричали:
– Джимми, куда ты!
– Стой, сумасшедший!
Но он не обращал на эти крики внимания. Он видел лишь удаляющийся грузовик с высокими бортами, и, единственный раз подняв глаза от мостовой, посмотрел на сидящих в кузове вооруженных людей. Их было около дюжины, если не считать тех, кто сидел в кабине грузовика. Двигатель машины чихал и взревывал, ее корпус трясся, как припадочный, и людям в кузове приходилось хвататься за борта, чтобы не валиться друг на дружку. Грузовик еще не набрал приличную скорость, а только лишь разворачивался на площади, объезжая высившийся в центре памятник, чтобы затем вырулить на небольшую улочку, ведущую к окраине города.
Джимми сжал зубы, опустил голову и бросился грузовику наперерез, рассчитывая перехватить его как раз на выезде с площади. Тарахтение двигателя машины приближалось, и ноздри Джимми уловили неприятный запах автомобильного выхлопа. Грузовик проскользнул в проулок перед самым носом Джимми, и некоторые из пассажиров в кузове, заметив бегущего парня, что-то закричали ему, показывая на него другим. Ноги Джимми болели, легким не хватало воздуха, но он упорно заставлял себя бежать вслед за машиной. Мостовая в проулке была плохая, ухабистая, с вывороченными кое-где булыжниками и оттого изобиловавшая глубокими рытвинами, поэтому водитель грузовика не спешил разгоняться, чтобы ненароком не повредить подвеску ветхой машины. Люди в дальней части кузова пытались вставать, чтобы разглядеть бегущего Джимми, но, не удержав равновесия, вынуждены были плюхаться обратно, цепляясь за борта и соседей. Джимми не слышал, что ему кричали. Им стало овладевать отчаяние. Он не отставал, но и не мог сделать решающего рывка, чтобы догнать тарахтящий впереди грузовик. Выхлопы лезли в его широко раскрытый рот, от чего першило горло и сбивалось дыхание. Он закашлялся и едва не упал, но сумел удержаться на ногах и продолжал с упорством обреченного бежать за грузовиком.
Может кто-то в кузове, заколотив по крыше грузовика, призвал водителя остановиться, а может просто кто-то из сидящих в кабине заметил в зеркальце заднего вида бегущего Джимми, но грузовик вдруг стал притормаживать и, наконец встав неподвижно, мелко затрясся, как продрогшая на холоде собака, в десятке метров впереди. Дверь кабины с пассажирской стороны распахнулась, и наружу показался шериф Браун. Повиснув на подножке, он молча наблюдал за подбегающим Джимми тяжелым взглядом, пока тот не скрылся из поля зрения за кормой грузовика.
Как только Джимми оказался возле кузова, сверху к нему потянулись руки. Он едва поднял глаза, чтобы поймать чью-то протянутую ладонь, и, ухватившись за нее, поспешил забросить ногу на скобу, приваренную к раме грузовика. Кто-то ухватился за плечо парня, кто-то поймал его за ворот пальто, и Джимми, неуклюже перевалившись через борт, наконец оказался в кузове.
– Трогай, Пит!
– крикнул кто-то впереди.
Грузовик дернулся, и сидевшие в кузове, все как один, колыхнулись к корме. Джимми вжался в угол кузова и опустил голову, обхватив колени руками. Сидящие рядом мужчины переглядывались
и кивали на парня.– Эй, Джим, ну на кой черт ты с нами увязался, а?
– поинтересовался старый охотник Грэг Вудмен.
– От него там никакого толку не будет!
– покачав головой, сказал сидевший напротив его старший сын Джефри.
– Да что с ним сделаешь!
– отозвался всегда сердобольный Боули.
– Бежал бы все дорогу за нами, пока не отстал. Бедняга.
– Вот именно!
– сказала Флоренс Войт, единственная женщина в этой мужской компании. Она сидела рядом с Джимми, и потрепала его дружески по плечу.
– Пускай уж с нами едет. Ничего страшного не случится. Отобьем наших и назад.
– Да уж!
– проворчал Грэг.
– Думаете, автобус уцелел? Не знаете, Майкл что-нибудь шерифу про автобус говорил?
– Сволочи!
– с горечью крикнул кто-то впереди.
– Детей... Женщин... Разорву голыми руками!
– Как же!
– ответили ему.
– Разорвешь их! Слышал, что шериф сказал? Военные там! Как бы нас самих там не положили!
– Трусишь!?
– возмутился говоривший.
– Чего тогда увязался с нами?
– Жена у меня там и дочка!
– последовал злой ответ.
– А не боится только дурак! Да и не за себя я боюсь. Кто моих вытащит, если меня шлепнут!
– По мне пускай хоть военные, хоть черти!
– хмуро заметил Дик Смит, городской механик.
– А без сына домой не вернусь! Он у меня один ведь...
Сосед сочувственно вздохнул. Другой покивал головой.
Про Джимми все забыли. Из-под опущенных век он видел приклады винтовок, упирающиеся в пол кузова, слышал, как кто-то передергивает затвор автомата, проверяя спусковой механизм. В поле его зрения попала гирлянда из промасленных патронов, торчащая из подсумка. С торца каждого патрона хищно поблескивала остроносая пуля. Эмоциональный разговор продолжался под скрип рессор, тарахтение двигателя и раскачивание кузова. Кто-то волновался за родных, кто-то беспокоился о том, как они вернутся все вместе назад, если автобус Майкла окажется выведенным из строя, кто-то ворчал, что он де предупреждал, что соваться так далеко из города, да еще с детьми, не стоит, а его благоверная уперлась - что они, видите ли, ничем не хуже других! Ругали шерифа Брауна за то, что разрешил эти поездки, ругали преподобного Валентайна за то, что не захотел принять приглашение и переехать жить в Карвел, но во всех без исключения словах говоривших чувствовались старательно маскируемые мужественными фразами и руганью самые обычные переживания за родных. И страх. Страх не за себя, а за тех, кто оказался в плену в монастыре.
Грузовик уже давно покинул черту города, отмеченную полностью развалившимися домами, и вырулил на разбитое автомобильное шоссе. Движение грузовика выровнялось, но ненадолго. Потрескавшееся асфальтовое покрытие постепенно сошло на нет, поначалу взломанное растительностью и по трещинам расползшееся на части, а затем и вовсе исчезнувшее на дне колеи, разбитой прежними поездками. Грузовик опять затрясло, да к тому же дорога пошла ухабами, и машина заскакала по неровностям, то задираясь радиатором в небо, норовя выкинуть из кузова пассажиров, то урхая носом в очередную яму, наполненную скопившейся там грязной водой. В один из таких моментов Джимми отважился выглянуть за борт и случайно нашел взглядом торчащее сбоку кабины зеркальце заднего вида. В нем он увидел отражение шерифа Брауна, сидевшего в кабине рядом с водителем. Шериф упирался рукой в приборную панель и что-то говорил, видимо, сидевшему рядом Питу, затем повернулся, и его взгляд встретился с взглядом Джимми. Заметив в глазах шерифа негодование, а затем удивление, Джимми поспешил отвести глаза.
Пит цепко держался за рулевое колесо, подпрыгивая на водительском сиденье в такт брыканиям грузовика на кочковатой дороге, больше всего похожий в этот момент на заправского объездчика диких мустангов. Что уж говорить о пассажирах в кузове - тем только оставалось следить за своими зубами, чтобы не расстаться с ними раньше времени от этой сумасшедшей тряски. Кабина грузовика ходила ходуном, будто жила собственной независимой от остальной машины жизнью и задалась целью оторваться в самостоятельное плавание, и только вцепившийся в рулевое колесо Пит вроде бы не давал ей этого сделать, упираясь задом в норовившее выскочить из-под него сиденье.