Племя

— Постой! Ты серьезно веришь в это? Нас просто убьют, как ты себе представляешь поезд в такое время?

— Не знаю. Но нас точно рано или поздно убьют, если останемся здесь. Так пусть это случится сейчас или не случится вообще.

Родригес отпустил ее руку, после чего девушка ушла в комнату. Шон подошел к окну в коридоре, наблюдая за сараем, где находились братья. Оттуда доносились глухие звуки ударов, точно молотком по дереву. Этой ночью Шон был шокирован, увидев рабочее радио. Подняв взгляд чуть выше, Родригес заметил на крыше сарая антенны с небольшими приборами, мигающими лампочками и кучей разноцветных проводов. Вероятно, с помощью таких усилителей им удавалось быть на связи с другими людьми.

Поднявшись к Розе, Шон застал ее за чтением книги. Девушка придерживала бледной рукой потрепанные желтые страницы, облокотившись головой на другую руку. Порой Шону казалось, что, когда Роза занята чтением чего-либо, она даже не моргает. Ее глаза слегка приоткрыты, точно в полудреме, и внимательно следят за строками произведения.

— Ты обратила внимание на антенны на крыше сарая?

— Что? — Роза отвлеклась от книги, вопросительно взглянув на Шона. Либо она не расслышала вопроса, углубившись в чтение, либо не поняла, о чем идет речь.

— Посмотри, — Шон указал рукой на окно, серый свет из которого мягко ложился на каждую вещь в комнате.

Девушка отложила книгу в сторону, положив между страницами поломанный карандаш, выступавший в качестве закладки, и подошла к окну. Широко раскрыв глаза, она впилась взглядом в устройство на крыше. Выражение лица ее было полно удивления и, возможно, небольшого испуга.

— Не ожидал, что ты будешь так удивлена, — с улыбкой проговорил Шон, но, заметив, что девушка продолжала странно смотреть на антенны, спросил уже без улыбки. — Все в порядке?

— Я уже видела такие, — проговорила Роза, не сводя глаз с крыши сарая. — В ту ночь, когда на тебя напали собаки возле школы. Я видела на одном из домов в городе точно такие же. Для чего, ты говоришь, они служат?

— Это для радио. Вчера при мне Михаил связывался с тем поселением на холме. Но… Вряд ли с ними уже получится связаться.

За последнее время в каждом начала развиваться настоящая паранойя. Любое совпадение, любой след другого человека сразу вгонял в панику. Неудивительно, что Роза была так испугана от каких-то антенн, хотя пару минут назад полностью доверяла их владельцам. Жизнь сильно изменилась, теперь каждый шаг нужно взвешивать, не упускать из виду никакую мелочь.

Девушка слегка потрясла головой, вернувшись к чтению. Как же сильно она скучала по клавиатуре и процессу написания очередного романа. Роза так и не успела закончить свою последнюю книгу, теперь ее жизнь погрузилась в такую тьму, какую не видел ни один из ее героев. Девушка всегда любила сравнивать себя с персонажами своих произведений, свою жизнь — с их жизнью, старалась проводить некую параллель между ее проблемами и проблемами вымышленных людей. Ей казалось, что с помощью писательства она сможет стать опытнее, научиться на ошибках других людей, несуществующих. Для многих это казалось полным абсурдом, но точно не для нее. Судить о том, помогло ли это на самом деле, Роза не в силах, она может лишь предположить. Каждый герой — это отдельная, самостоятельная личность, в основе которой лежит реальный человек. Писатели, на самом деле, люди, смотрящие на других совершенно иным взглядом. В любом человеке они видят какую-то особенность и стараются в будущем применять ее для своих историй. Конечно, использовать внешность гораздо проще, чем изучить характер. Внутренний мир человека всегда обманчив, невозможно полностью узнать свою душу, что уж говорить о других. Но если ты слишком часто обращаешь внимание на каждую мелочь в личности, то невольно учишься различать его самые скрытые стороны, о которых порой даже сам обладатель не знает. Как отличная писательница, Роза обладала такими способностями различать человеческие намерения, его внутренние миры. Может быть, именно поэтому она так спокойно согласилась на их предложение, так легко стала им доверять. Совершить ошибку никогда не трудно, а исправить порой бывает невозможно.

Братья вернулись через пару минут с пакетами, заполненными различными платами, кабелями и прочими приборами. Достав из кармана связку ключей и точно показательно позвенев ими друг о друга, Артем вставил один из них в замочную скважину двери в кладовку, с хрустом открыв ее. «Интересно, зачем им столько ключей?» — удивился Родригес.

— Забирайте, — указал он на два рюкзака. — Оружие мы у вас заберем. Оно вам больше не пригодится.

Шон недоверчиво глянул на Артема, возмущаясь этим решением. Роза все же не удержалась и положила найденную книгу в свою сумку, предварительно окинув взглядом остальное содержимое. Артем с Михаилом прошлись по дому, наполнив свои рюкзаки и пакеты до краев, после чего все вчетвером, гремя рюкзаками и шелестя пакетами, вышли из дома. Родригес еще раз оглядел двор, казавшийся ему гораздо более мрачным, чем другие места, заброшенные. В очередной раз удивляешься тому, как изменился мир. Теперь место, где видна жизнь человека и его присутствие, пугают и настораживают сильнее опустошенных, безлюдных районов.

— Старайтесь не шуметь, — проговорил Артем, осторожно закрывая за собой калитку. — Сейчас полно этих тварей.

Если Роза верила в способность Орлова управлять мутантами, словно стадом животных, то Шон все так же находил это безумным и невозможным, да и весь их предстоящий путь казался ему последним, предсмертным. Но мучила его и другая мысль: «Почему они не убили его и Розу еще в доме?» Неужели эти люди находят настолько изощренные способы устранять своих жертв, что готовы вести их за несколько сотен метров от дома? Страхи Родригеса, его самая настоящая паранойя не знает границ, но оправдано ли?

С каждым пройденным шагом Шон продолжал подготавливать себя к поединку и к неминуемой в нем гибели. Как же противно томительное ожидание смерти, уже словно сам готов ловить пулю, которая вот-вот вонзится в затылок, горячий металл уничтожит череп, мозг и жизнь. А что будет дальше — никто не знает. Тем не менее пока что смерть обходила стороной, но как долго это будет продолжаться? В предсмертных ожиданиях, с осознанием своего бессилия и неспособности к борьбе и прошел весь путь для Шона.

Серые облака медленно плыли по небосводу. Как же приятно наблюдать за этими огромными пушистыми массами, которые так плавно движутся, словно течение воды в русле реки. Один лишь ветер, которому дарована честь двигать эти чудеса, может поистине узреть все их величие и красоту. Всю проселочную дорогу, окруженную небольшим лесом, наполнял душистый аромат сырости, точно подступавший куда-то к горлу, так мягко этот запах поглаживал легкие, будто очищал их.

Сломав очередную хрустящую ветку под ногами, Шон поднял голову, бросив отчаянный взгляд вдаль. «О, чудо!» — воскликнуло его сердце, почуявшее спасение. В паре сотен метров проходила железная дорога, скрывавшаяся за холмами извилистым путем. Родригес хотел было бежать туда, дабы поскорее добраться, вдохнуть свежего воздуха, почувствовать свободу, освобождение от страха. Шон все еще не мог поверить в это самое настоящее чудо, ожидая какого-то подвоха. Артем в это время шел с серьезным лицом, постоянно посматривая по сторонам, точно выискивая кого-то. Его порванная куртка шелестела в такт его шагов, что явно его раздражало, ибо он постоянно поправлял свою одежду, пытаясь избавиться от неприятных, сбивающих с толку шуршаний. Михаил же был занят, перебирая в руках маленькую коробочку черного цвета, от которой отходило множество проводов. Розе эта вещь напомнила голограмму, что так ее впечатлила в магазине, а вот Шон изначально думал, что это и есть оружие, которое испытают на нем через пару мгновений. Но наконец его страхи стали уходить, но они никогда не покидают человека полностью, всегда оставляют часть себя. Не стоит верить тому, кто говорит, что избавился от страха. Эти чувства безжалостны и тверды. Безусловно, с ними можно и нужно бороться, наносить удары, но искоренить их невозможно. Они лишь могут ненадолго отступить, создать иллюзию своего полного отсутствия. Но триумф человека над страхами обманчив. Они продолжают жить, пусть их сила будет уже не такой великой, как раньше, но в самый трудный момент эти чувства дадут о себе знать. Бесстрашным можно разве что родиться, стать им — невозможно.

— И как им это удалось? — тихим голосом, в котором все еще чувствовалась дрожь от предчувствия конца, спросил Шон. — Как они вот так взяли и отправили поезд? Это невероятно!

— Да, трудно в это поверить, — ответил Артем. Голос его был гораздо мягче, чем обычно, отчего и казался сейчас добрее. — Ты даже не знаешь, через что они прошли, чтобы достичь этого. Где-то полгода назад, когда ядерная зима стала постепенно отходить, люди начали выбираться на улицы и обыскивать города, ибо большая часть припасов кончилась. Те, кто основал город, в который мы скоро попадем, управляли группой выживших одного из загородных санаториев. Ну, ты сам понимаешь, за пределами города выжить еще сложнее, магазинов не так много, но в то же время и людей не так много, да и радиации меньше. Вот они и стали перебираться в сам город, а по прибытии оказалось, что людей там уже совсем не осталось. Всех, как одного, твари скосили. Но сам городок-то целый, в сравнении даже с нашим, вот и расположились они там. А им повезло хорошо: в санатории то были и люди умные, и способные, и культурные. В общем, жить стали, как раньше, ну… почти. А в городе имелось депо, а в нем, как нам по радио сказали, настоящее чудо нашли — поезд, почти целый. Вот только, как всегда, не бывает, чтобы все так прекрасно было. Как начали они готовить состав, о нем узнали мародеры, да началась у них там с ними война целая. Многие погибли, до сих пор эти уроды набеги устраивают, громят, что видят.

— Поговаривают, у них целый лагерь недалеко, — вмешался Михаил, — они там солдат своих готовят. Сам я мало что знаю, все из города рассказали.

— Ну так вот, пришлось нашим тоже армию создавать, чтобы отбиваться от этих. Так что теперь у них там целое государство, — усмехнулся Артем.

Сквозь изящное пение птиц и хруст веток послышался далекий грохот, шипение и стук. Вдали, на повороте, плавно проходил состав, испуская темно-серый дым. Колеса поезда ритмично постукивали, громче и отчетливее с каждым метром. Черная краска поезда в некоторых местах совсем отвалилась, оголяя металлическую ржавую поверхность. За собой паровоз тянул два пассажирских вагона красного цвета с целыми окнами, сквозь которые виднелись шторы. Вмятины на вагонах были столь многочисленны, отчего металл блестел на свете, словно кусочек фольги. Пройдя еще метров пятьдесят, состав начал замедляться, раздался громкий свист тормозов.