Племя

Шон вспомнил о его планах купить сегодня авиабилет до Чарлстона. Он не был в своем родном городе больше года. Все больше и больше времени приходится проводить в России. Все последние исследования, открытия, да, в общем, все, что совершал Шон, — все здесь, в чужой для него стране. Он помнил каждое свое открытие, совершенное здесь, но совсем забыл о том, чем был занят вчера.

Ну конечно! Вот чем занимался Родригес весь прошедший день! На мониторе застыло изображение странного организма, с виду напоминавшего какой-то вирус. Это создание удалось открыть совсем недавно, о чем говорит отсутствие всей информации о нем в компьютере. Пока что все, что известно об этом вирусе, хранится в толстом блокноте Шона, который он носил с собой всюду.

Раздался тихий звук, обозначающий новое письмо на почту. Открыв сайт, Шон увидел письмо от самого нежданного «гостя» — министерства внутренних дел США:

«Шон Родригес, изучив данные о вашем нахождении на территории Российского государства, нами была получена информация о Вашем сотрудничестве с национальными научными исследовательскими институтами России. В связи с растущей мировой напряженностью данный шаг расценивается как предательство интересов своей Родины. Мы вынуждены принять соответствующие меры.

Было принято решение лишить Вас гражданства Соединенных Штатов, а также пожизненно запретить въезд на территорию США. Данные меры являются полностью правомерными, так как прописаны в статье «О сотрудничестве с вражеским государством».

Все прописанные в этом письме наказания вступают в силу со следующего дня (11.07.2037).»

Голова сильно кружилась. Шон читал сообщение снова и снова, стараясь разглядеть в нем какой-то подвох, малейшую ошибку; он внимательно перечитывал свое имя в поле получателя. В нем все еще жила надежда, что это письмо не для него. Родригес моментально взбодрился, как только осознал все прочитанное. Сон полностью ушел, как бы ни хотелось верить, что все это его проделки. Память, точно назло, предлагала Шону вновь посмотреть на свои родные улицы, города, океан, но только в мыслях. «Что же такое? — думал про себя Родригес. — Неужто тоска по родной земле?». В этот миг он перестал воспринимать все, что окружало его. Он словно в пустоте, он там, где нет абсолютно ничего. В своих ли он мыслях или просто сходит с ума? Просидев так пару минут, ему все же удалось начать постепенно приходить в себя. Теперь чувство тоски и неимоверной грусти сменялись гневом. Он был зол на всех, но особенно — на самого себя. Теперь уже ничего не изменить, это ему ясно, как никому другому. Но смириться с этим будет нелегко. Шон взял со стола ручку, вращая ее между пальцами, выполняя простые движения, которые должны были его успокоить. Но все мысли направлены сейчас в одно и то же русло, злость все усиливалась, поднималась по его телу, разливаясь огненной кровью по венам. Родригес крепко сжал ручку и что есть силы бросил в стену. Расположившись в кресле поудобнее, он попытался уснуть, но мысли не давали ему покоя. Когда же теперь он снова сможет жить так, как раньше?

Сон так и не пришел. Затаив собственное дыхание, Шон просидел в кресле еще минут десять, наконец вспомнив про бактерию. Взяв со стола толстую пачку документов и желтый блокнот, он вышел из кабинета, тихо захлопнув дверь.

Лаборатория была комнатой с самым современным оборудованием, кучей приспособлений, образцов для изучений и прочих вещей, необходимых ученым. Довольно резкий, в сравнении с коридором, запах реактивов, спирта и растений может свести многих с ума, но Шон настолько привык к этим ароматам, что вовсе не ощущает их.

Родригес подошел к своему рабочему месту, включил микроскоп и взял с кристально чистой полки несколько сверкающих металлических приборов. Разумеется, как и в любой другой лаборатории, чистота здесь занимает чуть ли не первостепенную задачу. Каждый стол, каждая полка, каждый инструмент — все должно сиять. И дело не столько в эстетическом наслаждении (которое, безусловно, очень радует Шона), сколько в безопасности проведения всех опытов и точных результатах всех экспериментов.

С большим интересом Родригес рассматривал в микроскоп необычное создание. Но странное предчувствие не давало покоя. Шону казалось, что он изучает нечто большее, чем простую бактерию или новый вирус. Точно перед ним новый организм, способный существовать наравне с другими, более высшими. Еще раз прокрутив в голове подобную фразу, Шон понял, насколько глупо она звучала. Каждое его движение становилось все более вялым. Голова перевешивала все остальное тело, склоняясь в разные стороны. Мысли смешивались друг с другом, собственная речь в голове теряла всякую связь, становясь похожей на полный бред. Глаза начинали закрываться.

Убрав все оборудование на место, Шон вернулся в свой кабинет, рухнул спиной на мягкий серый диван и практически сразу уснул.

Медленно протянув бледную худую руку Шону, Александр передал ему толстую пробирку, в которой о стенки бился толстый жук.

— Давай попробуем, если мы все правильно определили, эта бактерия обладает свойствами, схожими с кордицепсом.

— Даже хуже, — добавил Шон. — Я уверен, он способен на гораздо большее, если достичь определенных климатических условий.

Волков кивнул глазами, как бы говоря Родригесу: «Ну давай, докажи свои слова». Шон поместил жука в маленький террариум. Насекомое быстро перебирало ногами в поисках выхода из западни. Родригес, тем временем, взял тонкий шприц, ловко проткнул кожу насекомого и быстро ввел «препарат». Подключив к террариуму плотные кольцевидные трубки, ученые включили несколько крупных приборов. Те загрохотали и засвистели, точно двигатели ракет. Стеклянные стенки террариума покрывались светлым слоем инея. Приборы показывали очень низкие показатели температуры и достаточно высокий уровень радиации. Достигнув определенного уровня показаний, Родригес отключил приборы, продолжив пристально смотреть сквозь ледяные стекла.

— Теперь осталось лишь дождаться, — с тревожно-радостным оттенком в голосе проговорил Шон.

Жук вел себя довольно странно. Он продолжал бегать по земле в террариуме, но делал это гораздо быстрее, почти что прыгая на каждой ямке. Около его пасти появился крохотный отросток. Волков указал на него пальцем:

— Я же говорил, этот вирус максимально схож с кордицепсом.

Родригес взял второго жука и поместил его в тот же террариум. Зараженное насекомое, заметив сородича, бросилось на него, как на совсем мелкую букашку, впиваясь в него своими челюстями.

Александр и Шон смотрели на все это с полным восторга взглядом. Любопытство охватило их умы. Леденящая кровь ситуация, происходящая прямо у них на глазах, точно шепнула каждому на ухо: «Вы сделали большое открытие».

******

В зале небольшого ресторана играла тихая классическая музыка. Тончайшие мелодии скрипки сливались воедино с величественными трубами и ловкими нотами рояля. Запах стейков и специй заполнял пространство, постепенно затмевая аромат ярких цветов, расставленных в коричневых вазах на столах.

Среди множества пустых столов одиноко расположилась группа одетых в темно-серые костюмы мужчин, нерасторопно поглощая пищу, поочередно слушая рассказы своих собеседников.

Поставив перед собой чашку ароматного кофе, Александр наконец дождался окончания дебатов по поводу нового сорта искусственных овощей и еще раз осмотрел каждого человека за столом. Он знал ровно половину присутствующих. Ему прекрасно было известно, что новых знакомств в кругу ученых не избежать, всегда придется терпеть неизвестных личностей, какие бы эмоции они ни вызывали.

Дождь прерывисто стучал по окнам. Капли извилистыми путями стекали вниз, где собирались в один крохотный ручей. Последние снежные островки на улице окончательно растаяли, сменившись весенней грязью.

Волков посчитал, что выждал достаточно времени, чтобы завести очередной разговор, тема которого тайно волновала его ежедневно. Да, он рассказал своим коллегам из других городов о вирусе, который они с Шоном открыли в прошлом году. На удивление такой страшный на первый взгляд организм не привлек особого внимания со стороны крупных организаций, да и со стороны общественности в целом. Александр понадеялся, что ему все же удастся заинтересовать кого-нибудь.