Подгоряне

были между собой бесконечными подземными проходами, которые тянулись не

прямо, а делали хитроумные извивы, лабиринты, - так что, зайдя в подземелье,

ты мог заблудиться, не найти выхода из него. Опять же "знающие люди"

уверяли, что там многие любопытные или злоумышленники, позарившиеся на

барское вино, нашли свой смертный час, в память о себе оставив лишь

косточки. В Теленештах, в полуразвалившемся дворце помещика, я научился

грамоте. Там одно время помещалась средняя школа. Дворцовых комнат мы не

боялись даже ночью. А вот погреба пугали нас и днем. Правда, самые отважные

опускались в один из них, но и они не решались исследовать лабиринты. К тому

же с приходом Советской власти горбун стал поспешно выворачивать камни из

своих погребов и продавать. Лишившись стен, погреба обвалились. Ко времени

моего отъезда из Теленешт о них вообще забыли.

Велико же было мое удивление, когда спустя много лет я увидел их

рожденными заново, на том же самом месте. Это было длинное подземное

помещение с зацементированными полами, разрисованными белыми и красными

линиями. По бокам тянулись трехъярусные ряды огромных бочек, за ними шли еще

большего размера чаны. В бесчисленных галереях погреба стояли амфоры для

многолетнего хранения особенно дорогих вин. На них виднелись цифры с

указанием вместимости этих античных посудин в литрах и декалитрах. Люди

работали тут, как на заводе. Гирлянды электрических лампочек освещали все

уголки. Над погребами находилось и само винодельческое предприятие с

прессами, дробилками, с колоссальными емкостями. Стеклянные трубы толщиною с

рукав вились поверх погребов. Запах винных дрожжей витал незримо вокруг

завода, выросшего на месте сгинувших в Лету помещичьих погребов. Судя по

свежим пристройкам, винзавод расширялся. Одна за другой подкатывали огромные

машины и сгружали камень, цемент, бочки, амфоры, прессы, дробилки,

металлические трубы и другое оборудование. Толстенные, похожие на шеи

драконов, гофрированные шланги подавали горячую воду. Никто тут не оставался

без дела. Одни мыли бочки, другие обмывали горячей водой прессы и дробилки,

третьи монтировали новое оборудование. Всюду шла работа.

В этом людском муравейнике я находился около двух часов, пока не

повстречался с Алексеем Иосифовичем Шереметом. Подсказка брата, где я мог

увидеть секретаря райкома, не помогла мне: к моему приезду Шеремета у опушки

леса уже не было. Может быть, он в это утро вообще не приезжал туда и

угощался генеральской ухой, а не котлетами, которые привозил с собой на

место стройки? Котлеты с чесноком могли быть и плодом выдумки Никэ: братец

мой соврет - недорого возьмет!.. Шеремету с его постоянной спутницей -

язвой - только прочесноченные й проперченные котлеты и есть!..

– Ну, что там у тебя слышно, Фрунзэ? - сразу же спросил Алексей

Иосифович, стараясь перекричать шумы машин.

– Плохо слышно... потому что ничего не слышно!

– так же громко ответил

я.

– После уборки винограда придется, видно, мне взяться за тебя.

– Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

– Знаю я эту пословицу, Фрунзэ. Говорю: управимся с виноградом, тогда

постараюсь разобраться в твоем деле. А сейчас все внимание винограду.

Пригласили студентов, собрали учителей и старшеклассников из всех школ

района. Выделили каждому по гектару. Один гектар - фуражке, другой -

косынке. Многих горожан двигаем сюда, даже пенсионеров потревожили. Словом,

всеобщая мобилизация! Не остались в стороне и мы с женой. Взяли по гектару в

Чу-луке.

– Почему не в Кукоаре?

– К вам приедут студенты из Кишинева. А мы с районными работниками

будем убирать урожай в Чулуке. Так-то вот, Фрунзэ! А ты мне тут о

сказочке...

4

На этот раз за рулем машины сидел шофер, молчаливый парень, как и все

шоферы больших начальников. Он разрешил себе лишь спросить:

– Куда едем?

– В винокурню мош Иосуба!
– сказал Шеремет.
– Ты, видно, забыл, что в

Кукоаре мы имеем еще один винзавод?

От Питарского леса до нашего села - рукой подать. Спуститься с пригорка

в долину - и вот она, Кукоара. Через несколько минут мы остановились перед

двором Иосуба Вырлана.

Шофер подкатил машину к самому забору, в тень, открыл одну дверцу и

сейчас же погрузился в чтение какой-то книги - и тут он ничем не отличался

от других водителей легковушек.

Алексей Иосифович начал свой неожиданный визит с осмотра ворот Иосуба.

Скорее это были царские врата, а не ворота. Железные, выкрашенные чуть ли не

во все цвета радуги, они дразнили всех прохожих и проезжающих своим

вызывающе-кричащим видом. Шеремет подергал за железное кольцо калитки и стал

кричать:

– Гостей принимаешь, мош Иосуб?.. Ты где?

За высоченным забором и коваными воротами молчали.

– Капитан Иосуб!.. Ну, покажись же наконец!

Двор продолжал безмолвствовать. Мы стали подтягиваться на руках и

сквозь заостренные зубья верхней решетки ворот заглядывать во двор мош

Иосуба. Так, тыкаясь то в одну, то в другую сторону, мы наконец на одном из

столбов обнаружили выразительную надпись: "3 в а н о к". Нетрудно было

определить, что сделана эта надпись рукою самого хозяина. Мы же не

догадались поискать ее сразу же по приезде, тогда бы нам не пришлось

беспомощно топтаться возле ворот и карабкаться к их вершине, увенчанной

грозными железными пиками. После того как мы нажали на кнопку этого "зван к

а", послышалось хлопанье двери в самом доме. Засим появилась огромная