Подруга Мародеров

– Джейн!

Сириус, Римус и Питер уже ушли. А вот Джеймс стоял внизу и смотрел на свою подружку. Не сдержав улыбки, Джейн почти бегом спустилась по ступенькам и замерла напротив парня.

– Привет, - зачем-то пробормотала она. И он со смешком кивнул:

– Привет.

Он так долго и внимательно смотрел на нее, что от его взгляда ей хотелось летать и улыбаться. И она не понимала, чего же больше.

– Кажется, мы не договорили, - произнес Джеймс. И в который раз за сегодняшний вечер возникло стойкое ощущение, что это всего лишь сон. Ведь не может реальность быть такой волшебной, не после всех тех горестей и потерь, что пережила Джейн.

– Разве?
– вскинула брови Джейн, боясь поверить.
– Может быть.

В ней вдруг проснулась какая-то странная игривость.

– Ты хотела меня поцеловать, - не без самодовольства высказал Джеймс, готовый играть в эту игру. Во взгляде его промелькнуло озорство.

– По-моему, ты хотел этого не меньше, - возразила Джейн мягко. Она чувствовала, как горит ее лицо. И боялась того, что все это может оказаться злой шуткой или обманом.

Джеймс сделал шаг навстречу, и вот они снова стоят напротив друг друга почти вплотную. Джейн и забыла уже, насколько выше ее Поттер. Ей приходилось смотреть снизу вверх, приподняв подбородок.

– Возможно, - лукаво ответил Сохатый. «О нет, Джеймс, я не сдамся так быстро», - промелькнуло в голове Картер, прежде чем она произнесла вслух:

– В прошлый раз, когда ты хотел это сделать, на Дне Рождения Сириуса, ты уже на следующее утро все забыл или сделал вид, что забыл.

– Второе, - моментально среагировал Поттер.
– Тогда я не понимал, Джейн…

Это больше не было игрой или шуткой. Теперь это стало откровением. Признанием. Открытием. Чем угодно, но искренностью, а не фальшью. И Джейн ощутила это. Она больше не смеялась и не заигрывала.

– Чего?

Пальцы Джеймса коснулись ее волос и одну из прядок с невероятной осторожностью, словно хрупкий хрусталь, запрятали за ухо. Глаза в глаза.

– Ты нравишься мне, - всего лишь шепот в опустевшей гостиной. Джейн вдруг стало сложно дышать ровно. Сердце колотилось, словно она пробежала стометровку, а губы пересохли. Она смотрела в глаза своему другу, другу, которого любила, и не могла поверить в то, что он только что сказал.

– И это говорит мне сам Джеймс Поттер?
– выдавила она, за насмешкой пытаясь скрыть свою растерянность и робость. Джеймс хмыкнул.

– Именно, Джейн Картер. Но тебе полагалось ответить что-то типа «и ты мне тоже нравишься».

Они оба одновременно улыбнулись после этих слов. И Джейн хотелось сказать «да, ты безумно нравишься мне, идиот». Она коснулась рукой его свободной ладони и крепко сжала. Но тут взгляд ее совершенно случайно с лица Джеймса соскользнул на то, что находилось на фоне, за его спиной. Наверху лестницы, ведущей в спальни юношей, в полурасстегнутой рубашке стоял Сириус. Его черные как ночь глаза с тяжелым блеском смотрели на друзей. Неизвестно, как давно он был там, но поняв, что его увидели, он моментально сделал вид, что вышел только что, и с улыбкой воскликнул:

– Сохатый!

Джейн разжала ладонь, а Джеймс резко отдернул руку от ее волос и обернулся.

– Где ты застрял? Не можешь проститься с Котенком?

– голос Блэка был бодр и легко провел бы любого, кто плохо его знает. Но и Джейн, и Джеймс уловили в нем необъяснимую печаль и злость.

– Иду, - откликнулся Джеймс. Но Сириус не собирался уходить и оставлять друзей вдвоем. Отчего-то Джейн поняла это сразу же, едва увидела Бродягу.

– Ладно, - кивнула она, пытаясь сгладить возникшую неловкость, - до завтра, да?

– Да, - махнул рукой Джеймс. И прошептал так, чтобы слышала только девушка.
– Как же я усну без твоего поцелуя?

Джейн улыбнулась и также тихо ответила:

– Я верю, что у тебя это получится.

– О’кей, - Джеймс подмигнул, - будешь должна мне.

– Или ты мне.

Наверно, они могли бы простоять так всю ночь, но Сириус наверху громко цокнул языком, напоминая о себе. Попрощавшись с друзьями, Джейн поднялась к себе. И на губах ее ярче солнца сияла улыбка. Пожалуй, она прежде не чувствовала себя такой счастливой.

========== 45. ==========

Джейн с улыбкой открыла глаза. Она проснулась незадолго до будильника, но при этом не чувствовала ни раздражения, ни сонливости. Зимнее солнце проглядывало сквозь легкие шторы, отражалось от зеркала на стене и солнечными зайчиками разбегалось по потолку. Лили и Амелия уже встали и собирались, но пока ни одна из них не предпринимала попыток разбудить Джейн, что не могло не радовать.

Раз за разом Картер мысленно прокручивала в голове события вчерашнего вечера. И неизменно внутри становилось тепло, а губы растягивались в улыбку от уха до уха. Хотелось прыгать, петь и танцевать. И смеяться, смеяться, смеяться…

«Джееееймс»… - мысленно произнесла она, растягивая его имя. Как же приятно. И как странно. Как теперь смотреть ему в глаза? Что, если он опять, как после Дня Рождения Бродяги, сделает вид, что ничего не было, забудет? Что тогда?

Внезапное беспокойство по этому поводу заставило улыбку пропасть с губ девушки. Она резко откинула одеяло в сторону и встала.

– Джейн, ничего себе!
– открыто удивилась Амелия.
– Как бы сегодня ничего не произошло, ведь ты встала вовремя и сама.

– Ну, если тебя внезапно разорвет на кусочки взявшийся из ниоткуда ураган, вини меня, - фыркнула Джейн несколько грубо и, схватив полотенце, прошлепала умываться. Она вовсе не хотела обижать Амелию, но, проходя мимо Джойс, заметила, как та надула губы.

– Доброе утро, - поздоровалась первой Картер с Лили, только что почистившей зубы. Эванс удивленно выгнула брови, но тактично не стала ничего говорить по этому поводу, лишь улыбнулась:

– Доброе, Джейн.

И оставила подругу одну. Пожалуй, это то, что и нужно было Картер сейчас. Все счастье, появившееся с открытием глаз, куда-то пропало, сменившись волнением. Как сейчас все будет? Что будет?

Даже перед экзаменами Джейн всегда была спокойна, как удав, не говоря уже о многих других вещах. Но вот сейчас она нервничала и не могла ничего поделать с этим, ощущая себя беспомощной и глупой.

– Так, всё, соберись, - пробубнила сама себе Джейн, намазывая на щетку зубную пасту.