Подводный фронт

Британская военно-морская миссия, которую возглавлял контр-адмирал Беван, прибыла в Полярный летом 1941 года, когда началось движение союзных конвоев. В задачу ее входило согласование с командованием Северного флота всех практических вопросов, связанных с конвоями, а также с действиями союзных флотов на северном морском театре.

В распоряжении миссии имелась радиостанция для связи с адмиралтейством, базой в Исландии, кораблями и конвоями в море. Перед выходом очередного конвоя представители миссии сообщали командованию Северного флота состав конвоя, дату и время его выхода, маршрут движения и другие сведения. В свою очередь наше командование информировало англичан о мерах, принимаемых с нашей стороны для обеспечения охраны и встречи конвоя.

В целом контакты между командованием флота, соединений, представителями британской миссии и другими английскими моряками можно было назвать деловыми. Нередко эти отношения приобретали характер дружеских.

Когда одна из английских подводных лодок возвратилась в Полярный с победой, мы поздравили ее экипаж. Англичане не остались в долгу. Их нередко можно было увидеть среди встречавших очередную нашу лодку из похода. Если же какая-либо из наших лодок не возвращалась с позиции, Беван и его подчиненные считали своим долгом прийти на ФКП бригады и лично выразить соболезнование, разделить наше горе. Мы были признательны союзникам за это.

В дни прибытия союзных конвоев Военный совет флота обычно устраивал приемы в честь английского командования. Проходили они в очень теплой обстановке.

Хорошев помнится. Помнятся совместные концерты и встречи по футболу, состязания по перетягиванию каната и просмотры английских и американских кинофильмов (преимущественно исторических и приключенческих), которые любезно предоставлялись нам союзниками… Все это было, несмотря на суровость военной обстановки, частые налеты вражеской авиации. Все это помогало нам лучше понимать друг друга, глубже осознавать общность интересов в борьбе с общим врагом — германским фашизмом.

Конечно, в общении наших моряков с английскими давал себя знать языковой барьер. Русским языком владели лишь некоторые офицеры миссии. Среди наших, знавших более или менее английский, тоже было совсем немного. Переводчики имелись только в распоряжении командования. И все же моряки как-то ухитрялись объясняться и понимать друг друга. Сначала с помощью жестов, простых слов. А со временем из уст иного краснофлотца можно было услышать и довольно сносные английские фразы. И англичане делали успехи в русском. Вот только иногда случались казусы с идиоматическими выражениями. Не так-то просто объяснить британцу, что значит, скажем, «тянуть канитель» или «сесть в галошу», кто такой Гулька и чем так знаменит «гулькин нос»…

Кстати говоря, такого рода забавный казус произошел через много лет после войны с прекрасной книгой мемуаров И. А. Колышкина «В глубинах полярных морей», которая была издана в Англии под заголовком «Подводные лодки в арктических водах». Одна из глав в этой книге у Колышкина называлась «Мы двужильные…». Переводчик, должно быть, долго размышлял над тем, как донести смысл этой фразы до английского читателя, и остановился в итоге на весьма оригинальном варианте — «Мы играем роль ломовых лошадей…».

В год празднования 30-летия Великой Победы я в составе делегации советских ветеранов войны посетил Великобританию. Было немало теплых встреч с представителями Общества англо-советской дружбы, британскими ветеранами. А в один из дней мне пришлось дать интервью корреспонденту газеты «Дейли экспресс». Он долго расспрашивал о пашем сотрудничестве с английскими союзниками в годы войны на северном морском театре, а под конец задал, видно, давно мучивший его вопрос: «Какое все-таки отношение имеют к советским подводникам ломовые лошади?»

Долго не могли разобраться в этом недоразумении. Когда разобрались, вместе рассмеялись.

Непонимание непониманию рознь. Далеко не всякое лишь забавно. К сожалению, в годы войны бывали и такие случаи, когда разум отказывался понимать иные действия и приказы английского командования. Причем я говорю в данном случае не только о пас, советских моряках. Некоторые приказы Британского адмиралтейства были совершенно непонятны и английским морякам.

Вспоминаю, как был растерян новый глава английской миссии контр-адмирал Фишер, сменивший Бевана, когда в Полярный пришло известие о том, что английские корабли охранения по приказу первого морского лорда адмиралтейства адмирала Паунда бросили па произвол судьбы транспорты каравана «PQ-17» и отошли на запад. На блестящем, вальяжном Фишере просто не было лица.

— Это недоразумение, — твердил он, — все скоро выяснится…

Однако и по сей день, многие годы спустя, Британское адмиралтейство не внесло ясности в историю «PQ-17». О трагической участи этого каравана написано немало книг, исследований, поэтому я не буду повторяться и напомню лишь основные факты.

«PQ-17» вышел из Хваль-фьорда (Исландия) 27 июня 1942 года. В состав его входило 36 транспортов (в том числе два советских — «Азербайджан» и «Донбасс»). Эскорт каравана составляли 19 боевых кораблей. Кроме того с конвоем следовали две крупные группы кораблей прикрытия. [12]

12

См: Боевая летопись Военно-Морского Флота. 1941–1942. С 79

Несмотря на активные приготовления врага, большую часть пути каравану удалась пройти незамеченным. Только 1 июля его обнаружила фашистская подводная лодка Массированные атаки по конвою начались 4 июля. Фашистские торпедоносцы повредили три союзных судна и советский транспорт «Азербайджан». Транспорты союзников были добиты кораблями эскорта, а поврежденный «Азербайджан» продолжал следовать с конвоем.

Стало ясно, что дальнейший путь будет нелегким и опасным. И вот тут-то, в самый критический момент, когда «PQ-17» находился еще западнее острова Медвежий, и последовал тот самый роковой приказ английского командования. Корабли прикрытия покинули конвой. Транспортам было приказано рассредоточиться и добираться до советских портов в одиночку.

Это развязало руки гитлеровцам. Они могли теперь охотиться за безоружными судами, практически ничем не рискуя. До Мурманска и Архангельска сумели дойти лишь 11 транспортов. В трюмах затонувших судов пошло на дно более 3 тысяч автомобилей, 430 танков, 210 самолетов, почти 100000 тонн других грузов. Погибли 153 человека. [13]

Тяжелые, горькие потери… И совершенно естественно возникают вопросы: что стояло за трагедией конвоя «PQ-17»? кому же был обязан Гитлер этой незавоеванной победой? чем было вызвано столь постыдное и таинственное бегство английских боевых кораблей, которое даже один из гитлеровских адмиралов назвал «непостижимым»?

13

См. там же. С. 81.

В разное время разные объяснения давались этому. Само Британское адмиралтейство ссылалось на полученное в ночь па 4 июля разведдонесение о выходе в море фашистской эскадры во главе с линкором «Тирпиц», в связи с чем оно, дескать, было вынуждено отозвать боевые корабли, дабы не рисковать ими. В некоторых публикациях это решение трактуется как некий хитроумный замысел: англичане, мол, пытались использовать конвой «PQ-17» в качестве своего рода приманки, для того чтобы заманить «Тирпиц» подальше в открытое море, а затем отрезать его от баз Норвегии и уничтожить.