Подводный фронт

Надо сказать, что Лебедеву, как и другим парторгам «малюток», в связи с отсутствием на этих лодках штатных военкомов приходилось нести особую нагрузку. В боевом походе парторг организовывал работу агитаторов, руководил выпуском боевых листков, проводил беседы с подводниками по содержанию сообщений Совинформбюро… Несмотря на молодость и отсутствие навыков но ведению партийно-политической работы, справлялся с этим старшина весьма неплохо, был надежной опорой командира во всех делах. В августе 1942 года Лебедеву выпала честь вместе с командиром лодки В. Г. Стариковым принимать из рук представителя Мурманского обкома ВЛКСМ Почетное Красное знамя ЦК ВЛКСМ, которое было учреждено для награждения экипажа лучшей подводной лодки ВМФ, уничтожившей наибольшее число фашистских боевых кораблей и транспортов.

Из секретарей партийных организаций лодок я бы особо выделил еще мичмана Н. А. Егорова — секретаря парторганизации «Щ-402». В редкостном даже для военного времени испытании пришлось проявить этому коммунисту свои высокие партийные качества.

13 августа на «щуке», которая находилась в это время на боевой позиции в районе Тана-фьорда, произошел взрыв аккумуляторной батареи. Случилось это глубокой ночью, когда производилась ее зарядка. В результате взрыва погибли 19 человек, и в том числе командир «четыреста второй» капитан 3 ранга Н. Г. Столбов, военком старший политрук Н. А. Долгополов. Положение было очень тяжелое. Лодка потеряла способность погружаться. Дизели не запускались. Вышли из строя все навигационные приборы и радиоаппаратура. И вот в этой-то обстановке наибольшее самообладание проявил парторг Егоров. Он объявил экипажу, что принимает на себя обязанности военкома, и предложил другому коммунисту — командиру БЧ-5 инженер-капитан-лейтенанту А. Д. Большакову возглавить лодку. Вдвоем они сумели мобилизовать людей, организовать устранение повреждений. Больше всего затруднений было с запуском дизелей. Но в конце концов выход нашелся: электрики, собрав все переносные аккумуляторы, сумели дать питание на обмотку генератора. Лодка дала ход, направилась к своим берегам. Вместо погибшего штурмана прокладку пришлось вести электрику старшему краснофлотцу Н. А. Александрову, который был знаком с азами навигации — до войны окончил мореходное училище. 15 августа «щука» вернулась в Полярный.

Но почему произошел взрыв, который стоил жизни девятнадцати нашим товарищам? Причины трагедии были до обидного нелепыми. Нарушение правил зарядки аккумуляторов привело к тому, что в лодке накапливался водород. Непосредственным же возбудителем взрыва, как установила комиссия под руководством помощника флагманского механика Н. Н. Козлова, расследовавшая обстоятельства случившегося, мог стать либо огонь командирской зажигалки, найденной в центральном посту, либо длинная искра от неисправного электрического чайника, которым, как выяснилось, пользовались на «щуке».

Вдвойне горько было сознавать, что люди погибли не в бою, а в результате нелепой случайности. Так или иначе, а из этого тяжелого происшествия надо было извлечь самые серьезные уроки на будущее. Надо было повернуть людей лицом к вопросам взрывопожаробезопасности, которым, что греха таить, в бригаде до этой поры настоящего внимания не уделялось. Командование, штаб приняли необходимые меры. Но вряд ли они оказались бы эффективными без поддержки партийных организаций. Коммунисты и здесь сказали свое весомое слово. После случая на «Щ-402» на всех лодках прошли партийные собрания по этому поводу. Партийные активисты проводили с личным составом большую разъяснительную работу, добиваясь осознания каждым моряком жизненной важности неукоснительного выполнения мер безопасности на подводных лодках. И что особенно важно, в экипажах благодаря партийцам установилась атмосфера строжайшего спроса за малейшие нарушения требований инструкций.

Опора командира на партийную организацию, на коммунистов, их дружная, согласованная работа — в любом деле это решающий фактор успеха. В качестве примеров, подтверждающих такую посылку, уместно будет сказать о двух экипажах — «М-173» и «Щ-422». Как уже говорилось раньше, эти две лодки долгое время были в числе самых неудачливых в бригаде. На обеих было решено сменить командиров. На «М-173» вместо капитан-лейтенанта И. А. Кунца был назначен капитан-лейтенант В. А. Терехин, один из лучших наших помощников командира, прошедший хорошую школу сначала на «Щ-421» у Н. А. Лунина, а потом на «Д-3» у М. А. Бибеева. На «Щ-422» вместо капитан-лейтенанта А. К. Малышева пришел капитан-лейтенант Ф. А. Видяев, который после гибели «Щ-421» на некоторое время оказался не у дел. И в Терехине, и в Видяеве можно было не сомневаться. Однако мы с военкомом бригады И. П. Козловым понимали, что сама по себе смена командиров перелома к лучшему в боевых делах не гарантирует. Надо, чтобы произошел перелом в сознании моряков, чтобы они сумели преодолеть неуверенность, вызванную предыдущими неудачами, почувствовали себя сильным, сплоченным, единым воинским коллективом, способным решить любую, самую сложную задачу.

Были приняты меры для усиления партийного ядра в этих экипажах. Перевели сюда ряд надежных, проверенных в боях подводников с других лодок. Позаботились о надлежащей расстановке партийного актива, о том, чтобы в каждом отсеке на «М-173» и «Щ-422» был хотя бы один коммунист. Все это очень скоро дало свои плоды.

«Малютка», которая до этого не имела на своем счету ни одного потопленного фашистского транспорта, в первом же походе под командованием Терехина (было это в середине марта) вернулась с победой. Затем в течение весны и лета «М-173» совершила еще три боевых похода на вражеские коммуникации, и все три завершились потоплением вражеских транспортов. Самых добрых слов заслуживали и новый командир Валерьян Александрович Терехин, и весь экипаж, и в первую очередь те, кто был главной опорой командира, — коммунисты капитан-лейтенант А. М. Гаврилов, старший лейтенант Ю. М. Бойко, мичман М. И. Кулешов, старшины 1-й статьи И. А. Хитров, Г. Т. Лопата и другие.

Отличный теперь экипаж был на «малютке». Многого он мог бы добиться. И как жаль, что короткой оказалась его боевая биография. В августе «М-173» не вернулась из очередного боевого похода.

У «Щ-422», после того как ее возглавил Видяев, тоже стал быстро расти боевой счет. 24 августа в районе мыса Кибергнес она потопила транспорт в 4 тысячи тонн водоизмещением, 28 августа — еще один в 6 тысяч тонн. В сентябре — новый поход и новый успех: «Щ-422» вступила в бой с двумя сторожевиками и двухторпедным залпом отправила один из них на дно. Эта смелая торпедная атака — один из немногих случаев уничтожения подводной лодкой преследующего ее противолодочного корабля. В дальнейшем о Видяеве стали говорить как о командире-новаторе, обладающем собственным, оригинальным стилем атаки. Удары он наносил обычно по центральным объектам конвоев с очень короткой дистанции — с «пистолетного выстрела».

Ни в коей мере не умаляя таланта Видяева, в то же время замечу: вряд ли он решился бы раз за разом проводить в жизнь свои дерзкие замыслы, если б не мог со спокойным сердцем полагаться на опыт и волю военкома «щуки» старшего политрука А. Е. Табенкина, мастерство и ответственность своих подчиненных, и прежде всего опять же коммунистов старшего лейтенанта А. В. Мамотина, мичманов Н. Д. Завьялова, А. И. Волкова, Я. Ф. Чернобая, старшин 2-й статьи А. П. Наседкина, П. Ф. Селина и других. Тот же «пистолетный выстрел», характеризующийся предельной скоротечностью атаки, требовал максимального напряжения воли не только командира, но и всего экипажа, требовал высочайшей боевой слаженности. Сам Видяев, кстати говоря, очень хорошо понимал это. Когда его просили поделиться секретами своих боевых успехов, он обычно с застенчивой улыбкой пояснял:

— Понимаете, главный секрет — в людях. Они у нас на «Щ-422» замечательные…

Такие процессы, как бурный рост партийных рядов, неуклонное усиление партийного влияния буквально на все стороны жизни и боевой деятельности подводников, шли и развивались, разумеется, не сами собой. За ними стояла большая, многогранная идейно-воспитательная и организаторская работа, проводимая политорганами — политическим управлением Северного флота и политотделом бригады.

Всю партийно-политическую работу на флоте возглавлял член Военного совета дивизионный комиссар Александр Андреевич Николаев. Я лично был знаком с ним задолго до прихода на Север — еще в 1931 году довелось встретиться с ним в Учебном отряде подводного плавания. Я учился здесь в то время на помощника командира подводной лодки, а Николаев был секретарем партийного бюро школы подводного плавания, которая входила в состав Учебного отряда. Он пользовался большим авторитетом среди слушателей и курсантов за принципиальность, за честность, за то, что не боялся, если требовалось, и в конфликт вступить ради чистоты партийного дела.

Вспоминается такой случай. Как-то в одном из классов произошло ЧП: преподаватель по общественным наукам А. В. Болгов поставил слушателям 22 двойки. Причем все за один и тот же вопрос — об отношении к крестьянству в социалистической революции. Дело в том, что сам преподаватель трактовал этот вопрос неправильно, не по-ленински. Конфликт разгорелся довольно жаркий, и очень важным оказалось то, что А. А. Николаев, разобравшись в нем, занял четкую, принципиальную позицию. В итоге Болгову строго указали, двойки отменили и впредь «вольности» в преподавании общественных наук не допускались.

Вот такую же партийную честность, бескомпромиссность проявлял Александр Андреевич и на высоком посту члена Военного совета. Надо ли говорить, сколько было за время войны разного рода острых трудных ситуаций, когда от командования флота требовались особая решительность, умение брать тяжелый груз ответственности на свои плечи! В таких ситуациях, насколько я могу судить по личным наблюдениям, Николаев всегда играл активную роль, не прятался за широкую спину командующего, служил ему надежной опорой. Он не боялся, как это бывает с иными руководителями, за свое кресло, во всех делах и решениях исходил из одного — из интересов флота.