Поэмы. Драмы

Ионафан Кто ты, рыдающий над гробом сим?

Вещай: кого прияла здесь могила?

Давид Кто я? — Еврей, и скорбен и гоним,

И здесь земля сокрыла Самуила.

Знакомый глас; но нет, ушам своим

Не верит витязь; весть его сразила.

«Итак, — он возопил, — почил пророк,

Муж, горем и летами утружденный!

Был дому моего отца жесток

Его глагол, ужасный и священный,

Но мир ему! Не может же поток

Не воскипеть, водами пресыщенный;

Освободите пламень от оков,

Ему ли не пожрать сухого древа?

Достигнув пышных зрелости годов,

Ужель любви не пожелает дева?

Не может умолчать господних слов

Избранный господом вещатель гнева.

Почту твой прах, пророк, евреев честь!

Благословлю твое воспоминанье:

Чужда души моей вражда и месть.

Мир! Ты исполнил грозное призванье;

И будет имя Самуила цвесть

И в даль веков прострет благоуханье».

Но юноша лицо разоблачил

И пал к ногам испуганного брата.

«Давид я! — он рыдая возгласил. —

И смерть сия мне горькая утрата:

Покров, хранитель мой был Самуил;

Отныне тьмой моя вся жизнь объята.

И в чем я винен пред твоим отцом?

Моей души он ищет». — «Царь жестокий!

Я о тебе скорблю, скорблю о нем! —

Так рек Ионафан голубоокий. —

Но ныне же к нему, к отцу, идем:

Суров, но благ Саул к тебе высокий.

Идем: велик ли подвиг или мал,

Не я ль участник всех его советов?

И я сего бы умысла не знал?

Так страшен плод наушничьих наветов!»

Но тот цареву сыну отвечал:

«Князь, благодать средь всех твоих клевретов

Обрел пред взорами твоими я;

И знает царь и сам в себе глаголит:

«Будь тайною для сына мысль моя;

Узнав, Ионафан меня умолит».

Но жив господь, жива душа твоя:

Идти меня мой брат да не неволит!

До смерти возросла ко мне вражда,

Исполнился до смерти гнев Саула».

Умолк Давид. Ионафан тогда

(Под тяжким гнетом грудь его вздохнула)

Вещал: «Твой брат я, друг везде, всегда.

О! Дабы так меня беда минула,

Как буду от беды тебя хранить!

Готов я сердца твоего желанье,

Готов твое веленье сотворить, —

Ужель в земле твое все упованье?

Ужели он лишь мог тебя любить?

Нет, с мертвым сим вступлю я в состязанье!»

И был Давидов витязю ответ:

«Пусть не мала моих страданий мера:

Но я тобой воздвигнут и согрет.

Любви твоей подобной нет примера:

Не ты ль в господень ввел меня завет?

К тебе моя не оскудеет вера.

И вот о чем молю: царю рекут,

Что я с тобой, и будет ждать властитель,

И в новолунье всех нас созовут

На трапезу в Саулову обитель.

Все придут, пусть один не буду тут,

Но скроюсь в поле; узрит повелитель,

Вопросит: «Где Давид?» — ты ж отвечай:

«В Эфрафе ныне пир и приношенье;

В Эфрафу мной отпущен», — и внимай,

Саул во благо ль примет извещенье?

Или, как чаша, полная чрез край,

Прольет незапно ярость и хуленье?

Усмотришь, он ли злобою объят?

Или ж я в ложный страх вдался, поспешен?

Но, если я, властитель мой и брат,

Но если раб твой пред тобою грешен,

Пусть здесь паду, рукой твоей пожат;

Здесь буду в смерти смертию утешен!»

— «Господь свидетель, — говорит герой, —

Заутра испытаю властелина:

Услышишь все и сохранишься мной;

Твоя, я знаю, высока судьбина;

Как был с Саулом, ныне бог с тобой,

И заступил Иуда Веньямина...

...И се тебе я знаменье даю:

По нем узнаешь помыслы Саула

И от крамол спасешь главу свою;

Мне знаменье любовь к тебе вдохнула:

Тебя во рву за градом утаю;

По ястве ж три стрелы возьму из тула,

Изыду, напрягу трикраты лук,

Пущу их, отрока пошлю за ними;

Когда услышишь их свистящий звук,

Сопровождаемый словами сими:

«Здесь стрелы, здесь!» — бог вместо всех порук: