Поэмы. Драмы
Шрифт:
Как трость, от удара падут рокового,
Как прах, от лица возметутся земного,
Как духом пустыни исторженный злак.
6 Не вступят вовеки в священный собор,
В то сонмище, где восседают святые,
Не вступят туда нечестивцы и злые,
И мира не узрит лукавого взор.
7
Блюдет милосердый и дивный хранитель;
Но бог повелел — и погибнул губитель,
Вещал всемогущий — строптивый исчез».
Что наш восторг, что наше вдохновенье,
Когда не озарит их горний свет?
Безумца сон, слепое упоенье,
Движенье трупа, в коем жизни нет!
К глухим вознес кумирам песнопенье
Объятый мраком сладостный поэт:
«Сколько земля над полями Эреба,
Столько лазурь лучезарного неба
Выше обители смертных — земли;
Так и богов Кронион превосходит!
Брови могущий на очи низводит —
Крылья затмения свет облекли.
Гневный тряхнет чернокудрой главою —
Ад, небеса и земля задрожат;
Ужасом царь преисполни объят —
Бледные души толпа за толпою
В воющий Стикс погрузиться спешат.
Гера жена и сестра Крониона:
Власть над аэром царице дана;
В ночь же немую приемлет она
Зевса на пух белоснежного лона.
Хитростный сын ее, властель огня,
Стрелы кует громовержцу Крониду,
Стрелы, казнящие грех и обиду.
О Посейдон! ты создатель коня;
Ты укрощаешь ревущие волны,
Алчные ты ж созываешь на брань;
Яростным им вожделенная дань
Легкие, ветром гонимые челны.
Тучную маслину ты нам дала,
Дщерь и любимица Дия, Паллада!
Светлая дева, ты мудрых ограда,
Ты ненавистница мрака и зла.
В сердце вонзится без боли стрела
Феба, мужей бытие расторгая,
Жен — Артемиды стрела роковая:
Феб-Аполлон, Артемида святая,
Дети прекрасной Латоны, — хвала!
Вас, молчаливые, хладные тени,
Гермес влечет в Элизийские сени,
Тихий, таинственным махом жезла.
Слава, хвала
вам, бессмертные боги!Я ж бесприютный и дряхлый слепец:
Были ко мне при рождении строги
Керы[45] и Крон, олимпийцев отец;
Вы же, всезрящие сестры, камены,
Благословили мою колыбель.
Нощью по небу драконы Селены
Мчатся; но Панову слышу свирелы
В сердце лиется тогда упоенье,
Волю даю вдохновенным устам;
Фебу и вам, о камены, хваленье!
Гимн я воспел жизнедавцам богам!»
Мгновение молчал еврей; но струны
Перебирал восторженной рукой;
Сверкали взоры, быстрые перуны,
Чело покрылось блеском и грозой,
Лицо же рдело, облак златорунный, —
И вдруг глаголы хлынули рекой:
1 «Ведет господь из уз и заточения[46]
Возлюбленный, избранный свой народ:
Узрело море, полное смятения, —
Побегла вспять равнина шумных вод,
Река разверзлась, ризою затмения
Оделся неба лучезарный свод,
Гора взыграла, как овен могущий,
А холм, как агнец, к матери текущий. ..
2 Река и море, страхом потрясенные!
Поведайте: почто побегли вы?
Промолвьтесь, холмы, горы возвышенные,
Почто колеблете свои главы?
И вы почто, утесы дерзновенные,
С корней отторгшись, сверглися во рвы?
Земля содроглась от лица господня;
Трепещет пред бессмертным преисподня.
3 Речет всесильный — и скалы бесплодные
Растают в сладостный, живой поток,
И превратится степь в озера водные:
Велик господь; он паче мер высок:
Он ваш хранитель, сирые, безродные!
Ему подвластен запад и восток,
Но мы его стяжанье и держава:
Не нам, не нам — ему, благому, слава!
4 Умолкните ж, языки нечестивые!
Умолкните и не вещайте нам: