Полынья

– Погоди! А ну-ка примерь животик... Чей больше? То-то! Кто тебя в Провидении спас? Снял с перегрузом со льдины? Да я же тебя люблю!

– Он расцеловал Кутузова в толстые щеки.
– Ты чего такой? Головка болит?

Кутузов, разжалобившись, припал:

– Не взяли, Костя, на "Агат"... Меня! Лучшего боцмана флотилии...

– Стой! Не перебивай... А что такое "Агат"? Мундир заграничный! Чем хуже "Кристалл"? Это же самолет! Жора, скажи?

– "Кристалл" не хуже.

– Лучше! Весь цвет Арктики тут... Скажи, Джон?

– Твоя правильно.

– Пошли, Багратион!

Кутузов шмякнул феску...

Величко окликнул с верхней палубы:

– Поехали?

– Обожди, Миша... Шаров здесь?

– Отдыхает в каюте.

– Миша, подожди! Только не обижайся, ладно?

Величко засмеялся:

– С Лешей поедешь?

– Да.

Как-то не торопясь, расчехлили шлюпку, поставили на воду. Шаров, отвинтив бак, долил его бензином, который сливал из длинного короба, без лейки. Потом, обмотав вокруг руки шпагат, дернул. Двигатель завелся, и они поехали. Вначале бухтой, в объезд угольной дороги. Потом вошли в устье и свернули еще раз в залив, где светилось одно окно. Это окно приближалось, и Суденко оглянулся назад: опять туда, на море, словно хотел представить, каким оно будет завтра.