Понять. Поверить. Простить

Сейчас Стас всматривался в такое родное и любимое лицо, которое на протяжении стольких лет снилось ему ночами. Он так по ней скучал — как оказалось, не меньше, чем сама Эля скучала по нему. Она изменилась: теперь больше не было той беззаботной девочки, которую он встретил у друга и полюбил, — теперь Эля была взрослой женщиной, сильной, уверенной и в то же время слабой, незащищенной. Она смогла одна поднять и вырастить их дочь. И если судьба сжалится над ними и даст им шанс снова быть вместе, то Стас никогда не оставит Элю — он будет боготворить эту женщину до конца своих дней, он сделает все, что в его силах, чтобы она больше не знала горя и обид.

— Люблю тебя, — прошептал он, снова прижимая Элину руку к своим губам.

Сколько Стас вот так просидел у Элиной кровати, держа ее руку, он не знал — наверное, очень долго, потому как вошедшая медсестра проговорила:

— Вы все еще здесь? Думаю, на сегодня уже хватит посещения. Завтра приходите.

С большой неохотой Стас поднялся и, остановившись у выхода из палаты и еще раз бросив взгляд на спящую Элю, вышел.

***

На следующий день с утра снова пришел доктор. Он, как обычно, делал утренний обход и осматривал пациентов.

— Ну что, Эвелина, — присел он рядышком, — как вы себя чувствуете? Что-нибудь беспокоит?

— Нет, все в порядке. Да и до этого ничего не беспокоила. Скажите, а сколько мне нужно будет еще находиться в больнице?

— Ну, судя по вашим анализам крови, я думаю, что завтра я смогу вас уже и домой выписать, — ответил врач, заглядывая в ее амбулаторную карту.

— А никак нельзя пораньше, то есть сегодня?

— А в чем такая необходимость? — поинтересовался доктор.

— Просто я чувствую себя хорошо и мне кажется, что мне нет смысла занимать место, которое кому-то нужнее. Все равно у меня нет никаких процедур.

— Да в принципе, можно и сегодня вас уже выписать, только тогда я вам пропишу еще некоторые лекарства: попринимаете их некоторое время, чтобы вывести токсины из организма.

— Хорошо. — Эля была рада поскорее покинуть больницу. Здесь ей делалось еще тоскливее. Здесь все напоминало тот ужасный день, когда они с Анютой попали в аварию и когда в другой больнице ей сообщили, что дочери больше нет.

Покинув больницу, Эля, не раздумывая, сразу направилась на работу к отцу — ей не терпелось обо всем его расспросить. Ей хотелось заглянуть в его глаза и спросить, настолько ли его месть стоила того, чтобы разбить жизнь собственной дочери?

Пробежав мимо секретаря в отцовском офисе, Эля решительно зашла в кабинет и остановилась на пороге, плотно прикрыв за собой дверь.

— Эля? — удивился Виктор, увидев дочь, и тут же поднялся со своего места и прошел навстречу. — Боже мой, почему ты не больнице? Как тебя отпустили?

— Я выписалась, — коротко ответила она, — мне нужно с тобой поговорить. И в этот раз я очень прошу тебя мне не врать и ничего не утаивать.

Видимо гнев и боль в голосе дочери так подействовали на Виктора — он остановился, не дойдя до Эли, и вопросительно взглянул на нее.

— О чем ты?

— Пап, как ты мог так поступить со мной? — не удержалась Эля и с ужасом поняла, что не может сдерживать слезы. — Вы… Вы меня очернили в глазах Стаса… Он столько лет жил и думала, что я… Что это я обвинила его в изнасиловании…

Виктор осторожно подошел к дочери, приобнял ее за плечи и повел к дивану.

— Прости меня, доченька, — печально вздохнул он. И замолчал. А когда снова продолжил, в его голосе было не меньше боли, чем сейчас испытывала сама Эля. — Ведь я сначала и не знал всей правды. Все выяснилось слишком поздно…

— Я тебя не понимаю, — у Эли начиналась самая настоящая истерика, — ты можешь объяснить мне все? Почему я должна все узнавать самая последняя в виде обвинений?

Виктор тяжко вздохнул и, нервно сжав руки в кулаки, начал:

— Ты знаешь, у нас с семьей Стаса были давние претензии друг к другу. Как личные, так и в бизнесе. И когда в последний раз наши бизнес интересы сильно столкнулись, ты привела в дом Стаса познакомить с нами. Как раз в то же время у меня стали пропадать важные документы и я стал думать, что это делает кто-то из моего окружения. Ты должна представить себе, каким шоком для меня стала новость о том, что моя дочь встречается с сыном конкурента. Я грешным делом подумал, что он тебя использует в делах своего отца. Посоветовавшись с твоей матерью, я вывез вас всех за город — ты помнишь. Только перед самым моим отъездом в Москву Кристина сказала, что Стас тебя изнасиловал — якобы ты сама матери об этом рассказала и потому-то у тебя было такое подавленное настроение. И Кристина сказала, что за день до отъезда вы с ней сами ездили в прокуратуру и подали заявление.

Эля подняла на отца расширенные от ужаса глаза. Виктору было так больно смотреть на дочь, что он просто не вынес ее взгляда и опустил свои глаза в пол.

— Но ведь это же ложь, — закричала Эля, — да я никогда бы в жизни такого не сказала. Все что происходило между нами, было по обоюдному согласию.

— Малыш, — виновато произнес Виктор, — я слишком поздно все это понял. Сначала я был просто зол. Как только представил, что ради бизнеса Зарипов мог подослать своего сына к моей дочери, а тот снасильничал над тобой… Гнев застил мне глаза. Да еще и твоя мать постоянно подливала масло в огонь… Потом, спустя некоторое время, когда ты уже ушла, я стал разбираться в произошедшем… — Виктор закрыл глаза рукой и тяжело дыша прошептал. — Прости, родная моя, я так виноват перед тобой. И перед Стасом тоже. Мне ничем не искупить своей вины.

— Но я все же не понимаю, как заявление оказалось в прокуратуре, — спросила Эля.

— Кристина сама его туда отнесла. У нее так какие-то знакомые есть.

— А как же почерк? — ошарашено спросила Эля. — Ведь Стас сказал, что видел заявление. Он сказал, что оно написано моим почерком.

— Вспомни, у вас с матерью почерки очень похожи.

Эля в изнеможении опустила голову на колени. И почувствовала на своих волосах ласковые поглаживания отца.

— Папа, как же мне теперь жить? — Слезы снова жгли ей глаза. — Ведь вы сломали мне жизнь, отняли все… Он никогда мне не поверит и не простит…

— Прости меня, родная. Я сам поговорю со Стасом. Пусть лучше меня винит во всем и ненавидит…

Эля внезапно подняла голову и недоуменно посмотрела на отца.

— Почему ты ее выгораживаешь? Ведь она столько горя всем принесла.

— Эля, я мужчина, и я, прежде всего, глава семьи. И если у нас что-то происходит, отвечать за все должен я.

— Она теперь не твоя жена, ты не должен за нее отвечать.

— Нет, малыш, не должен. Но мы прожили вместе более двадцати лет и у нас родились такие прекрасные дети, как вы с Ромой. Можно быть благодарным женщине уже только за одно это обстоятельство.

— Нет. Нет-нет, вот здесь ты не прав. А если бы она убила кого-то? Ты бы за нее сел в тюрьму? Нет, пап, каждый должен отвечать за СВОИ деяния.

Эля быстро поднялась с дивана и направилась к выходу.

— Эля, куда ты теперь? — поднялся следом Виктор.

— Не знаю, — рассеянно ответила Эля, — мне нужно все осмыслить.

Совершенно в расстроенных чувствах она вышла на улицу, раздумывая, что ей теперь делать. И тут же решила, что ей необходимо поговорить с матерью. Пора, наконец, прояснить, почему она так относится к своей дочери.