Посольство
Шрифт:
– Нет-нет, он не имеет к советнику никакого отношения. Это случайное совпадение, я уверена! Я была так перепугана, что - представь, приняла его за женщину, за пожилую женщину, - ту, с которой встретился советник! Но этот человек прес-ледовал меня с другой целью.
– Бедняжка, - не сводя с неё глаз, он отпил кофе.
– Так кто же была женщина, с которой он встретился на мосту?
– Не знаю, Дик.
"Русская связная? Возможно ли это? Очевидно, это была встреча по сигналу тревоги, а не плановый контакт, потому они пренебрегли мерами предосторожности," - думал Шеннон, а Сью-Энн говорила:
– Она была просто, даже бедно одета... Ничем
– Он сегодня ничего тебе не говорил? Никак не давал понять, что видел, узнал тебя?
– Нет, он вообще ни слова мне не сказал сегодня. Смотрел, правда, как-то по-особенному... Да нет, наверно, это у меня воображение разыгралось.
– Ну, ладно. Послушай, мне надо бежать. Ты смотри за ним, но, пожалуйста, постарайся больше не натворить глупостей. Обещаешь?
– Обещаю.
Он быстро и незаметно коснулся её руки. Она улыбнулась ему.
– Может, это будет напоминать сцену из шпионского фильма, но ты посиди здесь несколько минут после моего ухода... Ладно? Не стоит нам выходить вместе.
– Ладно.
Улыбнувшись, он поднялся. По дороге Шеннон пытался при-вести свои мысли в порядок. Может быть, он просто все видит в черном свете? Может быть, женщина, которую видела Сью-Энн, никак и ни с чем не связана? Со вчерашнего вечера он посто-янно боролся с искушением обвинить и заподозрить советника, убеждая себя, что должен тысячу раз все взвесить и обдумать и не посвящать в свои мысли даже Сью-Энн. Надо дождаться Уайта - дай Бог, чтобы он вернулся завтра - а пока сосре-доточить все усилия на эвакуации Горенко. Больше тянуть не надо.
Он спустился в центральный вестибюль и тотчас почувствовал беду - ею, словно потрескивающим электричеством, был буквально насыщен воздух. И чувство это мгновенно охватило всех, кто в эту минуту находился рядом. Все внезапно ощутили, как по наитию: что-то случилось. Шеннон увидел в дверях двоих мужчин, которые с жаром объяснялись с Даннинджером, стоя в кружке любопытных и сочувствующих. Он подошел ближе.
– Какого дьявола я должен объяснять этим лягушатникам, кто я такой и по какому делу пришел в посольство своей
страны?! Нет, я вас спрашиваю, мистер!
– горячился маленький седой человечек.
– Я приехал сюда по своим делам и, уверяю вас, без особой охоты и уж постараюсь вернуться домой как можно скорей. Но этот полицейский не дает мне войти в посольство Соединенных Штатов, пока я не предъявлю ему...
– Верно!
– ввязалась какая-то дама.
– И это после всего, что мы для них сделали!
– И тогда подходит этот шпик, переодетый полицейский, и показывает мне свой значок, - заговорил второй мужчина.
– Осведомляется о моей фамилии, имени, роде занятий и - наверно, чтобы помочь мне - записывает все это! Что за наглость!
– Он и мои данные записал! Я заявляю протест! Да! Я заявляю протест послу!
– Правильно! Позовите посла! Пусть отгонит этих мер-завцев!
– Я воевал здесь, я освобождал эту страну - и вот как она меня отблагодарила!
Раздался одобрительный гул.
– Эй, смотрите, что там происходит?
Шеннон резко обернулся и сквозь стеклянную дверь увидел, что на тротуаре двое полицейских дерутся с каким-то мужчи-ной, который что-то выкрикивает в типично американской ма-нере. Шеннон быстро направился
по главной лестнице к каби-нету Торелло.– Джон, я должен немедленно видеть посла...
В эту минуту он заметил бледного от ярости советника, ко-торый стоял в приемной у двери в кабинет посла. Дверь была закрыта.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Прошел час. Было 12:45. Вокруг стола сидели Кэдиш, Шеннон и Даннинджер. Посол пристально вглядывался в их лица сквозь сигаретный дым.
За этот час Шеннон несколько раз безуспешно пытался пройти к послу. Сначала он принимал сенатора Дузенберга, потом рас-порядился, чтобы его не беспокоили. Когда же Шеннону удалось в конце концов доложить о том, что обстановка внизу ухудшается, тот немедленно вызвал Кэдиша и Даннинджера, а сам тем временем посвятил его в смысл происходящего.
Оказалось, что советник подал неофициальный доклад одному из своих вашингтонских друзей, посещавшему в это самое время штаб-квартиру НАТО в Брюсселе. Суть этого доклада была по телеграфу передана сенатору Дузенбергу, причем - намеренно или случайно - через французскую телеграфную сеть. Французы теперь располагали информацией - и этим, очевидно, объяснялось все возраставший нажим. Сенатор произнес большой обличительный монолог и намеревался повторить эти обвинения в Вашингтоне.
По словам посла, советник ничего опровергать не стал, но заявил, что ситуация создалась критическая, и потому он отказыется нести ответственность за решения посла и тем более - выполнять эти решения. Это само по себе было неслыханным нарушением всех правил дипломатической службы, и потому посол, как глава миссии, немедленно освободил совет-ника от исполнения его обязанностей. Тот хотел сообщить об этом в Государственный Департамент, посол запретил это.
Добиться толку от сенатора и понять, что же рассказал ему советник, не удалось. Но, судя по всему, черной краски он не пожалел. Шеннон с сочувствием и жалостью всматривался в лицо посла и думал, что все последние шаги советника теперь дают ему право рассказать о своих подозрениях. Он уже открыл было рот, но потом спохватился: сначала надо вывезти Горенко, по-том дождаться Уайта и уж тогда можно будет всерьез взяться за советника.
Предъявить советнику обвинение - дело неимоверно сложное, тем более, что сказавши "а", надо сказать и "б", тут на полдороге не остановишься. А обстоятельства могут как раз потребовать от посла, чтобы он и его временно отстранил от должности.
Саму суть ситуации это не изменит, но может сильно помешать - теперь, когда все внимание должно быть уделено Горенко.И поэтому Шеннон смешался и замолчал под пронизывающим взглядом посла, а потом в кабинет вошли Кэдиш с Даннинд-жером, и началось совещание.
Шеннон сидел вплотную к столу посла, справа от него - Дан-нинджер, а Кэдиш, нервно вертевший носком башмака, едва сдерживавший раздражение и, без сомнения, догадавшийся, что советник не просто опаздывает, - занял место посередине стола. Он и заговорил первым.
– Так дальше продолжаться не может. Надо принимать меры. Французы арестовали американского гражданина за сопротив-ление полиции, и ко мне обратились трое с жалобами на действия властей. В любую минуту надо ждать более серьезных инцидентов. Могут пострадать люди. Кроме того, я узнал, что в Монпелье арестовали ещё троих, продержали их шесть часов в полиции без всяких объяснений. И это только начало.
– Сэр, во что бы то ни стало надо эвакуировать Горенко...
– сказал Шеннон.
– По крайней мере, попытаться... Оставлять его и Кестена в посольстве - безумие...