Посольство

Как странно... Она - просто копия той женщины на мосту Ис-кусств, которую она видела рядом с советником: одета, коне-чно, по-другому, но черты поразительно напоминают миссис Эшберн, и черты, и фигура, и даже легкая кривобокость... Вот что уже сутки томило её непонятной тревогой, не давало покоя каким-то смутным и неотвязным воспоминанием. Теперь она наконец вспомнила. Однако это ещё не все.

Положив фотографию на стол, она устремила вгляд в стену, а потом опять перевела его на миссис Эшберн. Старушка была совсем глухая: ей приходилось кричать в самое ухо. Сью-Энн вспомнила, как отец нагибался к ней, и то, какой радостью озарялось её лицо, когда смысл сказанного в конце концов доходил до нее.

Ну-ка, ну-ка... Она вдруг увидела: вот советник идет по мос-ту, останавливается, кладет руку на плечо этой кривобокой женщине, склоняется к ней. И целует ее! Вот о чем она забыла рассказать Дику, - об этом нелепом, необъяснимом, ни с чем не сообразном поцелуе! Теперь все предстало перед ней: вот они кивнули друг другу, поздоровались, потом помедлили - за это время можно было обменяться двумя-тремя словами - и вот советник наклоняется - ещё свет фонаря блеснул на его лысой непокрытой голове! целует её в губы, а потом удаляется.

Но такой человек, как советник, при встрече с этой женщиной не станет целовать её в губы! Все отложилось в её памяти ещё там, на мосту, но потом она так перепугалась неожиданного преследователя, что совсем позабыла об этом.

Отодвинув стул, Сью-Энн поднялась, взяла сигарету и долго ловила её кончиком огонек зажигалки. С этой женщиной на мосту было связано что-то еще. Сильно затянувшись, она вспомнила - воскресное утро, бульвар Ришара Ленуара, толкучий рынок. Она тогда всего неделю как приехала в Париж и бродила от лотка к лотку, останавливаясь, чтобы вытянуть приглянувшуюся вещь из кучи. Вдруг она услышала: "Доброе утро, мисс Лассаль. Что ж это вы не здороваетесь?" и увидела перед собой советника и рядом - пожилую женщину. И по тому, как они стояли, как быстро переглянулись, она поняла, что они не просто рядом, а - вместе.

– Ах, простите, доброе утро! Я вас не заметила.

Он недоверчиво покосился на нее, подхватил её под руку и потащил от лотка к лотку, так что вскоре они оказались далеко от того места, где встретились. Сью-Энн стало неловко, что они бросили его спутницу, и она пролепетала что-то насчет того, что не имеет права целиком претендовать на его внимание, поскольку он - не один...

– Как не один?

– А та дама?..

– Дама? С чего вы это взяли? Кроме вас, тут у меня нет знакомых дам...

Сью-Энн была уверена, что он лжет. Он пришел сюда, на бульвар Ришара Ленуара с этой пожилой, чуть кривобокой женщиной. Он и обратился-то к Сью-Энн оттого только, что думал, будто она его заметила, и было бы странно пройти мимо. И он оставил свою спутницу, а та приняла это как должное. Очень странная и подозрительная покорность. Но тогда Сью-Энн предпочла не ломать над этим голову - в конце концов, это не её дело.

Однако теперь она вспомнила её - там, на мосту искусств, была та самая женщина. Ошибиться было невозможно.

Сью-Энн стряхнула пепел. Советник был неравнодушен к моло-деньким девушкам. С чего это ему целоваться на мосту с пожилой и кривобокой женщиной? А, может быть, это был вовсе и не поцелуй? Может быть, он что-то передал ей изо рта в рот?!

Она вздрогнула. Неужели? Неужели он что-то получил от неё таким способом или, наоборот, передал ей? После этого они немедленно разошлись, и это тоже показалось ей нелепым, и вся встреча вызывала какое-то недоумение, оставляла странное ощущение...

Да, с советником было что-то не то. Почему Дик просил сле-дить за ним? Потому что он вел себя подозрительно. Он читал документы, которые получала и регистрировала Кэрол Глейзер. Они обе это знали и закрывали на это глаза, не желая непри-ятностей.

Неужели советник был причиной этой стрельбы в посольстве? Теперь она была почти убеждена в этом. Надо как можно скорее увидеться с Диком, рассказать ему все, что она вспомнила и поняла. Дик явно не договаривал быть может, оттого что сам был не уверен? Надо, надо рассказать ему все это крайне важно.

Она подошла к телефону, позвонила к нему домой. Никто не отвечал. Тогда она начала набирать его служебный номер и, не набрав, положила трубку. По телефону её рассказ прозвучит неубедительно и нелепо, не говоря уж о том, что телефон могут прослушивать.

Из соседней комнаты, где расположились Даннинджер и Уайлдсмит, доносился монотонный голос диктора, давно уже действовавший Шеннону на нервы. Хоть бы догадались выключить! Но радио продолжало бубнить. Шеннон погасил окурок в лужице пролитого на блюдце кофе, выбрался из кресла и зашагал из угла в угол по кабинетику Гэмбла. Он догадывался, что нервозность его объясняется, помимо всего прочего и обыкновенной усталостью. Весь день собиралась гроза, и в этой комнате с низким потолком было душно.

Смена полицейских постов у посольства должна начаться в десять минут первого, продолжаться она будет минуты четыре, так что всерьез рассчитывать на это никак не приходилось. С наступлением темноты Шеннон уже дважды заходил в кабинет посла и, не зажигая света, смотрел наружу, пытаясь определить, что делает полиция, не предпринимает ли она каких-либо действий, которые следовало бы принять в расчет.

До начала операции оставалось двадцать две минуты. Они выбрали в качестве командного пункта отдел печати, и сейчас там, кроме Даннинджера и Уайлдсмита, собрались Филан, четверо сотрудников службы безопасности и наряд морской пехоты. Шеннон попросил остаться девушку-телефонистку и Оуингса.

– Слыхали новость?
– спросил, входя со стаканом виски в руках, Гэмбл.
– В здание ЮСИС на площади Одеон бросили несколько зажигательных бомб. Грешат на каких-то борцов с империализмом. Говорят, наше посольство тоже под угрозой, и потому к нам направлены дополнительные полицейские силы.

– Что ж, им придется поторопиться.

– Как знать, может быть, они уже здесь, - Гэмбл усмехнулся и отхлебнул виски.
– Что слышно о нашем Лоуренсе,

который не Аравийский?

– Исчез ваш Лоуренс, бежал, наверно, в горы.

– Нет, серьезно, где он? Неужто не нашли?

– Люди Даннинджера обошли все окрестные бары. Нет - и все.

– Может быть, он разболтался по пьяной лавочке и им заинтересовались французы?

– Тем больше у них резонов поторапливаться.

– А Кэдиш где?

Шеннон поглядел на него: неизвестно, может быть, Гэмбл своими осьминожьими щупальцами уже вытянул сведения, которые его совершенно не касались?

– Не знаю. Здесь, по крайней мере, его нет.
– И крикнул в соседнюю комнату: - Фрэнк, умоляю тебя, заткни ты глотку этому приемнику!