Потерянная любовь

— Эй, ты в порядке?

Она покачала головой.

— Нет. Мне нужно присесть.

Глава 12 Пакстон

Мне стало плохо. Стид собирался вернуться домой? Ко мне?

Упав на стул, я потянулась за бутылкой рома, но Стид забрал ее.

— Я лучше принесу тебе воды, тыковка.

Тыковка. Каждый раз, когда он называл меня так, в животе вспыхивало.

Стид достал бутылку воды из холодильника, налил в стакан и вручил мне. Я сделала жадный глоток и сказала:

— Продолжай.

Когда его рука прошлась по своим волосам, я еле сдержала стон.

— Когда мы поженились, Ким сказала, что не готова к детям и будет принимать таблетки, но и я продолжал пользоваться презервативами.

Мысль о том, что Стид спал с другой женщиной, убивала меня. Разумом понимала, что это его жена, но сердцу было больно.

— Она…

— Не знаю. Подозреваю, что она перестала принимать таблетки еще до свадьбы. Уже позже, из друзей Ким я выбил, что когда мы только познакомились, она увидела в газете статью, в которой моя семья была названа самой богатой в Техасе. И когда она начала постоянно говорить о том, что нам нужно переехать в Техас, я понял, что у нее изначально был план, решил, что не дам ему воплотиться. Кроме того знал, что вру себе — я все еще был влюблен в тебя, и мне нужно скорей разводиться.

— Но она оказалась беременна, — слова с трудом пробились из сухого горла.

Стид опустил глаза.

— Да. Когда она объявила об этом, мне стало плохо. Единственное, о чем я мог думать, это о тебе.

Он медленно поднял глаза, и посмотрел на меня.

— Ты — женщина, на которой я мечтал жениться и завести детей. Ким была огромной ошибкой.

Я сжала губы, чтобы не расплакаться.

— Вина просто захватила меня. Было трудно. Я рассказал ей о тебе, что никогда не смогу полюбить ее, потому что отдал сердце другой женщине. Она настаивала, что ребенок все изменит. Я же — знал, что не изменит, но при этом, боялся совершить ту же самую ошибку, что и с тобой. Я боялся расстроить ее, ведь если она потеряет ребенка, это будет моя вина. Снова.

Мое сердце заныло, когда увидела слезу, сползающую с щеки Стида.

— Стид, это не твоя вина. Нашему ребенку просто не суждено было родиться.

Он уронил голову на сомкнутые руки, и я ошеломленно смотрела, как он плакал.

— Каждый чертов день, я просыпаюсь и думаю об этом, Пакстон. Нет ни одного дня, когда я не думал об этом. Я хочу, чтобы ты знала.

Я не двигалась и смотрела, как Стид скорбит по нашему ребенку. Прикрыв рот, я беззвучно плакала вместе с ним.

— Поэтому я ни хрена не сделал. Я просто не смог бы жить дальше, — он вытер слезы и посмотрел на меня. — Поэтому я остался. И она родила. Но чувство вины никуда не делось, потому что я безумно влюбился в этого ребенка, и этот ребенок не был твоим. Я не знал, как с этим справиться. Я планировал развестись после рождения ребенка, но не знал, как в нашем случае будет работать опека. Когда я наконец-то решился, Ким начала угрожать забрать Хлою и уехать так, что я не смогу их найти.

В молчании мы просидели несколько минут, Стид пытался взять под контроль свои эмоции, а я молча плакала, усваивая информацию.

— Ким никогда не любила Хлою. Делала только то, что необходимо. Я довольно быстро понял, что ребенок был ей нужен только ради денег. Я пытался, черт возьми, избавиться от Ким, умолял ее развестись. Каждый раз, когда поднимал эту тему, она угрожала увезти ребенка. Иногда, я уходил из дома, и не знал, будет ли моя дочь на месте, когда вернусь.

Я покачала головой, удерживая в себе злые слова. Как мать могла быть такой жестокой? Бедная Хлоя.

— На протяжении многих лет я искал выход. И вот однажды, отец предложил вариант. Якобы родители поссорились со мной, из-за того что я не вернулся в Техас. И отец послал документы, что моя семья отказывается от меня. Я сделал так, что именно Ким получила их от курьера. Я знал, что она не удержится и откроет конверт. И уже на следующий день она зашла ко мне в домашний кабинет с адвокатом, и подписала бумаги на развод. И самое главное, отказалась от родительских прав на Хлою. И знаешь, что она сказала? «Я потратила семь лет своей жизни на тебя. Хватит!».

Я задохнулась от ужаса.

— Она даже не попрощалась с Хлоей. Собрала свои вещи и ушла, — Стид закрыл ладонями лицо и грубо рассмеялся. — И вот что сбивает с толку: если бы я не ушел от тебя, у меня не было бы Хлои, — он судорожно вздохнул, пытаясь удержать свои эмоции. Когда он посмотрел на меня, его глаза были полны слез. — И вот теперь, у меня есть Хлоя, но нет тебя.

У меня есть эта удивительная девочка, которую я люблю, но у меня нет мечты, что мы оба хотели. И чертов, порочный круг вины продолжает вращаться. Я здесь, и все, что хочу сделать, обнять тебя и сказать, как сильно люблю тебя, Пакстон. Я никогда не переставал любить тебя. Но я разрушил нашу мечту и не виню, если ты ненавидишь меня за это.

Меня начало трясти. Я медленно встала, и подошла к нему, и не могла не заметить как Стид задержал дыхание, когда остановилась перед ним.

Я хотела больше, чем его объятий и слов о любви. Я хотела, чтобы он сказал, что вернулся ко мне и все будет хорошо.

Стид не двигался, и не сводил взгляда с меня.

Я судорожно вдохнула и произнесла:

— Я встречалась с Джо, — знаю, слышать эти слова для него больно, но Сиду нужно знать все, чтобы дальше двигаться. И я должна знать, будем ли мы двигаться вместе или расстанемся. — Но, не спала с ним.

Не было никаких сомнений, ему было больно.

— Что?!

— Мы просто изредка виделись. Я понятия не имею, почему его мать так решила.

Именно в тот момент, круг разомкнулся. Каждая глупость, которую мы говорили друг другу в гневе. Каждая ошибка, которую мы совершили. Каждое сожаление. Все открылось.

Стид закрыл лицо руками и закричал. Обессилено сполз на пол, повторяя и повторяя три слова:

— Мне очень жаль.

Я села на пол рядом с ним. До сегодняшнего дня я никогда не видела Стида плачущим. Он обнял меня и уткнулся лицом в плечо, его тело трясло, пока он выпускал эмоции.

— Пакстон, мне очень жаль. Прошу прощения. Боже. Мне очень жаль.

Закрыв глаза, я держалась за Стида, в его крепких объятиях.

Я тоже ошибалась все эти годы.

* * * 

Прежде чем разомкнуть объятья мы просидели в такой позе полчаса. Молча. Наверное, я выплакала все слезы. Уверена, что и Сид тоже.

Я повернулась и посмотрела на Стида. Он смотрел вперед, упираясь затылком в шкаф. Внутри груди все сжалось.

Я все еще любила его.

Возможно, после того что произошло здесь, я смогу открыть свое сердце снова, но пока все еще было больно.

Стид, наконец-то, заговорил:

— Однажды, я прочитал одну цитату, и запомнил ее на всю жизнь.

— Какая? — спросила я.

— «Страх временен, сожаление навсегда», — он повернулся и посмотрел мне в глаза. — Я больше не позволю страху увести меня вниз по дороге, чтобы вновь испытывать сожаление, Пакстон.

Его взгляд упал на мои губы, и я инстинктивно облизала их.