Потерянное одиночество

Наверно я б плакала еще долго, погрязнув в жалости к себе и самобичевании, но меня отрезвила одна мысль. «Лиан очень расстроится, увидев меня такой, и будет себя корить». Как ни странно, но слезы высохли сами собой, я осознала, что сижу в чулках и трусиках и плачу как последняя дура, позволяя уже своей собственной силе покидать меня. Я осмотрела надорванное и мокрое от слез платье, и все же надела его, долго возившись с двумя десятками гадостных пуговиц. На животе нескольких не хватало, ну, хвала Свету, что на животе, а не ниже – можно все же как-то пройти мимо охраны, прикрывшись. Я пошла в уборную, умылась, расплела остатки косы и причесалась, посидела в рабочем кресле, окончательно успокаиваясь и собираясь с мыслями. Прикрыла полупустые vis-центры и набрала охрану

– Мой гость уже ушел?

– Да, мэм.

– Хорошо.

Путь свободен, я нашла какую-то папку, прижав ее к животу прошла мимо Алекса, старшего ночной смены, и оказалась в своем переулке. Привычный подъем по лестнице и я дома.

Лиан вышел заспанный, услышав, что я пришла.

– Спать, живо! – я закрыла нашу связь наглухо, - Эту ночь с цветами. Восстанавливайся.

Я мимолетно поцеловала его, не боясь, что он что-то почует, силу я успела привести в порядок, и он, успокоенный, ушел в свою комнату.

А я пошла на кухню за чаем и медом, в надежде, что они помогут забыть гадкий вкус силы Седрика. После чаепития мне окончательно полегчало и я, включив автоответчик, отправилась спать.

***

Проснулась я от того, что Лиан тихо зашел в мою спальню, принеся с собой свежесть лугового утра, и привычно устроился внизу. Вдвоем мы подремали еще с часик, а проснувшись окончательно, я принялась играть с его волосами, для него это послужило сигналом к действию.

Опять поцелуи-подарки в живот, он уже сам знал, когда остановиться, и я полностью отдала ему контроль над происходящим. Вновь уютные порции силы, как дуновения свежего ветерка между нами. Они делятся пополам, словно пирожное, съедаются с удовольствием, и мы тут же принимаемся за следующее. Все было идеально, все было так как я хотела. Лиан остановился, как только почувствовал усталость, и я была благодарна ему за это. Я была благодарна за все… Сердце сладко сжалось и белая сила, взявшись ниоткуда, выплеснулась цветком-облачком, окутав Лиана.

Он удивленно уставился на меня своими огромными сверкающими глазами, по чуть-чуть принимая подарок.

– «Пати?» - с надеждой спросил он.

Я не понимала о чем он спрашивает, и Лиан увидел это непонимание.

– «Пати, забери половину» - чуть грустно попросил он.

Я послушалась. Мы поделили этот огромный сказочный торт из света, тепла и радости и, объевшись, улеглись рядышком.

Когда каждая клеточка тела перестала петь как весенняя пташка и звенеть как ручеек, когда мысли вернулись в голову, потеснив блаженную пустоту, я вспомнила о вопросе Лиана и захотела объяснений, но он еще не пришел в себя. Уютно устроив щеку в моей ладони, он бездумно водил пальцами по руке, а сверкающие крылья мерно двигались, разбрасывая искры силы, из-за этого воздух в комнате стал как на лугу после дождя.

– Лиан, - мягко позвала я.

– М? – глаза пьяные-пьяные.

– «О чем ты спрашивал»?

– «Спрашивал? А… Я подумал, что ты передумала и захотела сделать ребенка. Мне.»

Мой мозг завис, как зависают компьютеры, не в силах осмыслить услышанное. Но все же, постепенно смысл сказанного дошел.

– «Я не хочу ребенка. Сейчас» - осторожно сказала я.

– «Угу, я понял. Догадался, что ты это случайно», - Лиан оставался все таким же пьяным и чуть сонным, - «Но это было так похоже… Не думал, что вспомню…»

– «Вспомнишь что?»

– «Мы ж первые… От нас все флерсы, от нас и Матерей… Думал, что забыл…»

– «Спи, мой хороший»

– Угу… - и он отключился совсем.

У меня возникло четкое ощущение, что я несусь на взбесившейся лошади, моя жизнь несет меня, не разбирая дороги, события за событиями – одно неверное движение и я на земле, со сломанной ногой или шеей, как повезет. Почему-то это не пугало. Совсем. Может, я устала бояться и осторожничать? «А может, это переизбыток белой силы, отключающий самосохранение» - выскочила вдруг мысль, похожая на вечно брюзжащего домового из детства. Может и так. Но вернуть ничего нельзя, лошадь не слушается ни узды ни кнута, остается только вцепиться покрепче и постараться не делать глупостей. Кстати, о них… Волк должен скоро прийти.

Ох… Лиану спать лучше с цветами, а не здесь. Что же делать?

– Лиан… Лиан…

Спит и только крылья чуть шевелятся – работают, превращая белую силу в салатовую. Чувствуя себя донельзя странно и дико, я осторожно посадила его, взяв за плечи, а потом подняла и поставила на ноги, он не проснулся лишь попытался упасть, я удержала и в конце концов взвалила его на плечо. Он был легкий, но отнюдь не невесомый, с такой ношей я без проблем миновала двери и коридор, и, занеся в комнату, так же постепенно опустила его на топчан. Хоть бы нахмурился что ли, но нет, мордашка безмятежная как у маленького ребенка.

Лиан… Я не могу понять, как к нему относиться. Ребенок, дитя? Но иногда он напоминает старика, и бывает мудрее меня. Мужчина, любовник? Почти любовник… Не могу я относиться как к мужчине к тому, кого ношу на руках…

Ладно, как я отношусь к Лиану, вопрос из ряда риторических. А меня ждет грубая реальность в виде присмиревшего, я надеюсь, волка.

Придя на работу, я первым делом отправилась на кухню, за привычным завтраком – фрукты и пирожное. Поль, наш шеф-повар, как всегда ругался с помощником. Вообще то он Пол, но требует, чтоб его звали на французский манер.

Я поцеловала его в щеку, и он замолк на полуслове.

– Пати, вот твой завтрак, - Поль единственный, кому дозволено фамильярничать.

– Угу. Merci.

Поймала благодарный взгляд от младшего повара…

Поль божественно готовит и умеет управляться со сложным хозяйством кухни, но излишне эмоционален и культивирует в себе это, считая свои истерики проявлениями творческой личности. Даже Дениз не всегда может справиться с очередным скандалом, когда ей под нос суют завядшую зелень или подванивающую креветку, в таких случаях всегда ищут хозяйку, меня. «Мисс Дженьювин, Поль опять расстроен» - это пароль, значит надо идти на звук и утихомиривать гения от кулинарии.

Я съела свой завтрак и крутилась по кухне в поисках вкусненького… О, штрудель с лимоном…

– Нет! – раздался окрик достойный сержанта, это Поль заметил мой пристальный взгляд.

– Мне надоели шоколадные пирожные, - робко заявила я.

– Неужели? А что ты жуешь сейчас?

Жевала я именно шоколадное пирожное, поэтому обижено надулась. Это сработало, как всегда.

– Хорошо, что ты хочешь? Штрудель?

Я задумалась.

– Яблочный пудинг с корицей.

– Хорошо. Тебе принесут его в кабинет, а сейчас оставь кухню!

Я запихнула последний кусок в рот и, оставив грязную тарелку, покинула вотчину капризного мэтра.

Настроение преотличное…было испорчено, как только я заглянула к Дениз, она сидела обставленная огромными корзинками с розами – белыми, бело-розовыми и розовыми.

– Мисс Дженьювин, это все от мистера Седрика, - хмурясь, сообщила она.

– А что тебя раздражает? – спросила я.

Дениз поборолась с собой, но ответила, она всегда отвечает на вопрос и всегда говорит правду – отличное воспитание.