Потолок одного героя

— Как хищник, — повторил я.

И покосился в сторону костров. Ином хотел вновь прилечь, но какие-то звуки привлекли его вниманье.

Я, признаюсь, ничего «такого» не расслышал, но мужчина встал. Нахмурился.

Сделал несколько шагов и обернулся:

— Да… И ты запомни, что я сказал. Не надо.

Крики, теперь и я мог их слышать: кто-то голосил на противоположном конце стоянки. Караванщик ещё раз махнул рукой, отобрался у веток куртку и пошёл. Я остался один. Доносился плач лягушек и треск насекомых. Кричали женщины, и моя кобыла пофыркивала, помахивая хвостом.

Я потрепал её по шее. Лохматой и рыжей.

Прижался лбом и, немного подумав, пошёл вслед за мужчиной. В обход, по широкому кругу. Встречаться лишний раз с полудухом у меня желания не было.

Спустя почти десять минут, на крик собралось уже изрядно народу. Что я увидел? Сидя на краю телеги, знакомая старушка отбивалась от желающих помочь. Отталкивала руки. Одета она была неплохо, но, по всему, очень долго плакала.

— Нет… не пойду! Не могу я!… Не могу я больше.

— Но вы же…

— Не могу! Идите сами! Ехайте куда хотите, а я…А я жила в этой земле и здесь я и умру!

— Бабушка, но ты никогда здесь не жила! — влез кучерявый ребятёнок. — Бабушка!

— Я Не Могу!

— МА-МА! — возвысив голос, разом перекричал толпу Ином. — Да слезай!.. Подумай ты, что скажут люди.

— А мне всё равно, всё равно, что подумают эти «люди»… Я с ними не жила… Я жизнь прожила! Я знаю!

— Вам не выжить одной, — донёсся голос Эль. — Остаться можете, но это дорога в один конец.

Старушка замерла, она чуть подумала:

— … А мне всё равно!.. Всё равно! Будете возвращаться и похороните мои косточки, если что-то останется!.. Если звери не растащут! Мне всё равно!… Вы молодые, вы знаете, а я старуха, вот и оставьте!

Она всё отталкивала руки, но при этом продолжала сидеть на самом краю, свесив ноги. Подпирая спиною чей-то товар. Отчего-то её обтрёпанная шаль, необыкновенно сильно ударила мне по нервам.

Между наёмниками шептались. Я не слишком хорошо разбирался в девичьих душах, но по одному лицу Эль можно было сказать: она сейчас применит силу.

Медленный выдох:

— Бабуля!… Что вы такое говорите? Вы хотите внуков своих бросить? Как они проживут без вашего совета, что вы говорите!

— Какого совета?!

— Бесценного! Бесценного совета. Вы жизнь прожили и хотите, чтобы это всё в песок ушло? Пусть как хотят устраиваются на новом месте?

Заложив руку за спину, я несколько раз по-деловому взмахнул свободной кистью. Кое-кто закивал.

Женщина несколько опешила.

Вздохи и рыдания её попритихли:

— То есть… вы хотите сказать…

— Мама, ну как же мы там будем! Без тебя! — грудным с перекатом голосом поддержал меня Ином. — Я в одиночку разве там справлюсь?

— А ты вообще молчи! Ирод богов небесных!.. Полвека человеку, а он жёны не смог найти!

Старушка высказалась. Она крепко задумалась, поглядывая на ребятёнка.Чуть пожевала и, наконец, сдалась.

Её взяли под руки, и тяжело дышащей, помогли спуститься.

Мне не к месту припомнился полдень.

Она прошла пару шагов. Тут же устала и присела. Раскрасневшаяся, ухватилась за сердце. Её обступили женщины. Мужчины одобрительно кивали.

«Дураки!»

Подражая манере Инома, я сам его похлопал по плечу. Как рыцарь, человек с образованьем, я мог это себе позволить.

— Я прошу прощения, но вы неправы. Вепря больше нет в этих местах. Вы честно пытались помочь, и вклад этот не будет забыт. Но не стоит.

На лице мужчины отразилось недоуменье:

— Одну… Одну минуту. Это кто такое сказал?

— Сэр Залив. Владелец всех этих земель и пожизненный член генеральной королевской курии по личному распоряжению Его Величества Амания Первого.

На нас косились. На уставших, пыльных лицах легко можно было прочесть интерес. Мужчины и женщины. Старики и дети.

Ином положил ладонь на головку бойкого мальчонки:

— Ему верить можно.

* * *

С самого утра где-то кричали. Что-то делалось и не ладилось, хотя прилагалось огромное количество усилий.

Я сидел на краю телеги. И смотрел на женщин и детей. На стариков, которые не понимали, куда они идут. И зачем.

Наконец, караван «поднялся». Я вновь оседлал мою Хорошую, и мы с ней пошли вслед прочих по разбитой, поросшей травою дороге.

Великан опять поднимал деревья: телегам без этого было бы не пройти. Скрип, хриплый выдох носом, а следом хруст веток. Буря прошла, так что Веку было чем заняться.

Где-то через полтора часа, ко мне снова подошёл караванщик. Он взял мою Хорошую за узду.

Повозки, скрипя, ползли мимо. Я огляделся. Это место… ровным счётом ничем не выделялось. Здесь не было видно ни старых деревьев, ни большого камня. Просто обычный лес. Великаны сосны и орешник. Пара вязов.

Оставалось лишь надеяться, что Ином не ошибся.

— Вы там вместе лучше держитесь. Оно всё же вернее.

Эль встала по левую руку. Откуда-то со стороны повозок показался Гратц. Он тащил тяжёлый, на вид чрезвычайно тяжёлый мешок и без остановки трещал с рыжеватым юнцом.

Наконец, ход каравана встал. Без спешки, чуть сопя и позвякивая металлом, над крышами повозок показалась голова. Великан подошёл ко мне. Я сидел на моей Хорошей, но он всё равно посмотрел сверху вниз. Кучерявые брови опустились.

Чёрная громада.

— Век, — начал я… чуть менее уверенно, чем хотелось бы. — Век, не мог бы ты пройти с этими людьми ещё немного. Буря поваляла деревья, и я бы хотел, чтобы ты убрал их.

Ином медленно выдохнул.

— Спасибо, — тут же озвучила женщина из-за его спины.

V (+ рис.)

Эквил, третий остров, ул. Ямана.

Тридцать первый день пятого месяца двадцать третьего года.