Потолок одного героя
Шрифт:
Получил сырым папоротником по тощей физии. И на круглом животе съехал вниз по пологому склону.
— Б***на, — очень понятно выругалась Эль.
Девушка проверила, не слишком ли близко металл к огню.
Судя по звукам Гратц умылся. Он влез обратно и здесь при всех отжал штанину. Он снова направился к спине. Возразил. Получил по шее и скатился вниз… И ещё раз всё сначала. Лишь с четвёртой попытки стражник додумался вооружиться: он прихватил полено из костра.
Наёмница потянулась к мечу — бывший стражник под углом положил полено на камень у спины полудуха: «Также виднее». Он чуть отошёл
Он что-то негромко ей сказал.
Девушка застыла. Она ответила. Распрямилась, посмотрела на Йозефа Гратца сверху. Стражник стушевался. Это был первый раз с начала вечера, когда поза его заметно переменилась. Голова вошла в плечи, а тонкая нижняя губа поджалась. Как человек разумный, Йозеф попытался ретироваться.
Наёмница поймала его руку. Не обращая вниманье на вскрик, она вручила стражнику иглу. «Ты знаешь это дело?!. Вот ты и разбирайся!..» — «Я!.. Да… Ты с ума, что ли, спятила?» — «А кто?»
Гратц сам на себя не был похож. Весь в тине, с засаленной, торчащей вихром макушкой он ещё раз глянул на иглу. На спину. Губа его задёргалась. В неверном, желтоватом свете костра я видел, как вытягивается грязное лицо.
Стражник смолчал. Пожевал немного. Почесав заросшую щеку, он ещё раз глянул на омертвевшие полосы. Зажмурившись, он покачал головой.
Я перелистнул страницу. Сидя чуть в стороне, делая вид, что читаю, и посасывая сухарь, я косился в их сторону. Ждал, что будет. (Это было… важно). Вот стражник что-то пробубнил. Чуть посомневавшись, он постучал по грубой, натянувшейся между лопаток коже. Подождал, но Век не шелохнулся.
Гратц сделал шаг назад. Посмотрел на всю картину разом. Он достал…
Колено моё внезапно распрямилось.
Стражник вытащил нож.
Треск костра. Где-то в ночи необыкновенно громко, неприятно прокричала птица. В желтоватых отсветах блеснул металл. Тощая фигурка дважды провела над огнём тонким лезвием… Век чуть дёрнул щекой. Плечо его приподнялось… И послышался пилящий звук.
Уже не на спине, головою вниз бывший стражник скатился по пологому склону. По корням!
Забулькал там и, плюясь, на удивленье скоро вскарабкался обратно. Сел на краю и сплюнул — с видом безвинно оскорблённого. Нож он так и не выпустил. И кисти, рукава его всё так же были черны и маслянисты.
— Ты совсем сдурела?!
— Ещё раз так сделаешь…
— Зашьёшь ты и что будет дальше? Всё сгниёт!.. Д*ра!
* * *
Я всхрапнул. Резко открыл глаза.
Было темно.
Довольно прохладно.
Последнее, что я запомнил… Гратц работал иглою. Теперь он спал.
… Я должен был стать первым дежурным… но, похоже, стал последним.
Эль ещё раз толкнула меня в плечо. Я поморщился… и, кажется, проснулся. Посмотрел на книгу, которая по-прежнему лежала у меня в ногах. На костёр и возвышающейся чёрные деревья.
«Ты проснулся?» — «…Кажется, да».
Хлопок. Земля различимо вздрогнула.
Я моргнул.
— Что это было?
Где-то зашелестела трава.
— Небесный огонь… Миль пять от нас. Два пальца.
Я ещё раз моргнул. Посмотрел на книгу: за последние
дни я не меньше трёх раз пролистал её от начала и до конца, но ни разу, ни разу не нашёл ни слова об «ограх». Это было странно.Эль всмотрелась мне в лицо — я улыбнулся в ответ. Она кивнула.
Похлопав меня по плечу, заметно осунувшаяся за ночь наёмница повернулась к наваленным веткам. Различимо зашелестела хвоя.
Медленно выдохнув, я чуть поводил головой. Посмотрел на книгу. Угли почти прогорели и давали красный, таинственный отсвет. Я закрыл. И ладонь положил на сухую, шершавую обложку.
Было ещё темно, и только горизонт понемногу начинал белеть.
Хриплый кашель. Прежде чем я понял, взгляд упёрся в спину великана.
Швы. Толстые, словно канаты, полосы. Мысль ещё не начала свой ход, но она уже встала. Я просто смотрел на «швы»… которые были совершенно не тем, что выходило у лекаря. Они даже не были закончены: через равные промежутки зияли пробелы. Торчали куски материи.
При таких раненьях шевелить руками должно было быть… больно.
— Шаг за шагом… Миля за… Милей…
Мысль моя внезапно зацепилась. Я вспомнил волшебника… и мешок со швенами, который он так бездумно выдал лакею.
Стараясь не привлекать вниманье, я аккуратно отложил книгу в сторону. Встал и, посматривая на Эль, подошёл к своим вещам. Гратц чуть засвистел. Вытянув свой мешок, развязал тесёмки. Первое что попалось — кошелёк. Его я отложил. После были запасные рубашки и штаны.
Книги волшебника не было. В моей поклаже не было книги волшебника… Она пропала, и теперь я уже никак и ни с кем не мог связаться! Ни под каким предлогом!
Я засунул руку по самый локоть. Я сел на землю и посмотрел на небо. Поле богов переливалось тысячами, сотнями тысяч далёких белых всполохов. Что-то небольшое прошуршало в траве.
Я перебирал между пальцев тёплый медальон.
Всё вокруг было тихо. И только солнце неспешно поднималось. Сначала проступили тени, а после проснулись птицы. Становясь всё резче, столбы света начали понемногу перемещаться.
Лучи, словно «бились» между сырой листвой и множились в белых линиях.
Стражник посвистывал, а Великан всё кашлял.
Меня посетила идея.
Мы выдвинулись уже после обеда. Век больше не мог взваливать на себя всю поклажу… но он всё равно попытался. Гратц, так уж и быть, взял свой узел на руки, а перед собою, на холку моей Хорошей позволил положить мешок с зерном.
Сапоги нещадно мяли. Мяли так, что пальцы на ногах совершенно онемели. Во рту обосновался привкус тины и в желудке творилась нечто странное.
После этой ночи всем нам было просто плохо.
Наконец, спустя четыре часа пути, на пятый (шестой) день, как Ином и обещал, впереди показался большой позеленевший камень. Это был весьма длинный зеленоватый и словно пористый валун, в виде перевёрнутый… рыбы. Он лежал на скате, опрокинутый вниз головой и боком, коротким хвостом своим врос в узловатые корни. Неотрывно смотрел на меня совершенно круглыми, поросшими пушистым мхом глазами.
Медальон чуть вздрогнул.
«Сом?»
Не обращая на меня вниманья, Эль, а вместе с ней и Гратц, и великан, неспешно прошагали мимо.