Права мутанта

– Двое? И что за двое?
– снизошёл Снегов до профессорских тревог.

– Те, которые ехали в пропавшем броневике!
– процедил пан.

– Я догадался. Ваши двое - Зоран и Горан Бегичи, не так ли?

– Поразительная проницательность!
– злобно похвалил Щепаньски.

– Но в упомянутом бронетранспортёре находится трое ваших людей. Судьба Горислава Чечича вас больше не волнует, я правильно понял?
– и, не дожидаясь ответа пана Кшиштофа, полковник развернулся для прогулки в обратную сторону.

Столкнувшись с таким пренебрежением (а чего он ждал в ответ на свой оскорбительный тон?) профессор свирепо зыркнул по сторонам, и Веселину пришлось притвориться, что его внимание по-прежнему поглощено перипетиями с белорусской фамилией солдата. Не ахти как убедительно, зато вежливо. Аристократу Щепаньски стоило бы оценить.

Снегов удалялся, но пан Кшиштоф не дал ему так просто уйти. Постоял в оторопи с десяток секунд, потом нагнал (Панайотову показалось: сейчас как ударит!) и выкрикнул обвинение:

– Ваши действия преступны!

– Какие именно?
– недоумённо обернулся Снегов.

– Вы самовольно изменили порядок движения машин!

– Да, я это сделал. И?

– Зачем вы это сделали?
– Щепаньски даже зарычал.

– Из соображений боевой целесообразности, - невозмутимо молвил Снегов, - не иначе. Какому БТРу вперёд ехать, нам, военным, виднее.

А ведь чистую правду сказал, мысленно улыбнулся Панайотов.

– Пусть так...
– профессор перевёл дыхание, его голос зазвучал веско.
– Но вы подвергли опасности жизни участников экспедиции! Вы - не выполнили гарантий! Вместо безопасного движения колонной отдельные БТРы выполняли какие-то собственные задачи!

– Что вам знать о безопасном движении колонной?

– То, что расстояние между машинами должно быть меньше, чем сутки пути!!!
– вот и пан Кшиштоф заговорил остроумно.

– В колонне? Пожалуй, - как ни в чём не бывало подтвердил Снегов.

Профессор Щепаньски заговорил о том, что за гарантию безопасности щедро заплачено, а безопасности так и нет. И преступным "мьюьтхантерам" ничего бы не стоило подорвать БТРы по одиночке, и той свинье, что напала, не составило труда тяжело ранить крупного словенского учёного.

О ранах у одного из словенцев Веселин Панайотов ничего не знал. Вероятно, и Снегов знал не больше, но скрыл удивление, пока Щепаньский повествовал о распоротом животе. Поляк завершил свою речь обещанием нажаловаться генералу Пиотровскому. Уж тот озаботится прекратить карьеру нерадивого брянского вояки, ведь раненый европеец чуть не погиб...

И тогда полковник спросил вкрадчиво:

– Откуда у вас эти сведения?

8. Леонид Андреевич Погодин, башенный стрелок БТРа

Хорошая машина этот БТР. По всякому бездорожью проедет. Однако, раненым далеко не позавидуешь, когда хорошая машина берёт препятствия. Тем более - тяжело раненым в живот. И тут Зорану Бегичу даже повезло: потерял сознание - и наркоза не надо. А капитану Багрову - тому повезло меньше: прочувствовал мужик каждую кочку. И геля заживляющего на капитанскую ногу не хватило, рана понемногу кровит через повязку. Вы уж извиняйте, мой капитан, опять гадская Европа устроилась лучше!

...Тю, что за трамплин среди дороги?

– Эй, Калинин! Не кирпичи везёшь!

Молчит. Не услышал.

Ну вот, опять сильно тряхнуло. Раненый капитан скрежетнул зубами, а иностранный учёный тихо застонал и чуть не скатился с сидения, к которому был неплотно прибинтован. Рана его всколыхнулась, но гель да бинты не пропустили внутренних органов наружу. Близнец Горан с Хрусталёвым вдвоём на силу удержали тяжёлое податливое тело. Погодин помог его плотнее закрепить. Всё, что в наших силах. Дальше - сами.

– Зоран чуть не упал, - с упрёком проговорил Горан. Вот сам бы и держал покрепче!

Сидение в башне у пулемёта нынче занял рядовой Мамедов, а место Погодина - рядом с ранеными. Только пусть не думают, что им это сильно поможет. Всё, что мог в полевых условиях - первую помощь - добрый Лёня уже оказал. Осталось всех благополучно довезти до больнички. В этом деле крайний - водитель Калинин. Доставить живыми - его задача. Дожить - задача пациентов.

– Воды, - приказал Багров. А прозвучало-то несколько жалобно.

Хрусталёв метнулся за кружкой.

– И Зорану, - попросил близнец-Бегич.

– Нет, Зорану нельзя, - возразил Погодин, - просто смочите ему губы, если пересохли. Кстати, где градусник?

Гаевский подал, объясняя:

– Капитан мерил.

– И сколько?

– Тридцать девять и два.

Конечно, лучше, чем комнатная. Но - многовато. Воспалительный процесс уже запустился у обоих, что-то дальше будет? То есть, ясно что: одному гнойный перитонит светит, другому - местное заражение.

По крайней мере, сыворотку от столбняка обоим вкололи - с этой стороны опасности не ждать. Конечно, и с самой сывороткой был риск - вплоть до анафилактического шока - но кто не рискует, того спрашивают, почему не сделал?

– Зорану хуже, - как-то даже робко молвил Горан. Ранение брата сильно поубавило у него уверенности. Но оттенок упрёка сохранился. Только лёгкий оттенок.

– Вы верно подметили, - согласился Погодин, - его начинает лихорадить. Разыщу-ка антибиотики.

Ага, малость просрочены... Ну, поглядим, как подействуют.

Вот, помогаем Зорану реальными делами. Было хуже - станет лучше. А с вашими упрёками...

Кто вообразил себя героем, тот сам и виноват. А к медику какие претензии? Лёня Погодин - не только не Господь Бог, но даже не врач в замковом лазарете. Знания да умения не пропьёшь - вот и радуйтесь, господа пострадавшие. Башенный стрелок мог оказаться с другим образованием, что бы вы тогда делали?

– Он... умирает?
– сглотнул Горан.

– Ну вот ещё!
– фыркнул Погодин.
– Пока нет.

Несчастному словенцу к тому же вот в чём повезло: кишки-то ему тварь мутантская знатно раскромсала, а печень да селёзёнку чудом не задела. Кабы иначе - отмучался бы прямо на месте. И снова повезло: крови вон сколько потерял - а живёхонек. И опять повезло: в аптечке случился заживляющий гель, а башенным стрелком на БТРе - знаток медицины Лёнька Погодин (это уже в качестве бонуса).

Без медика - и гель не заживляет. Ведь если бы кто совсем без понятия рану заклеивал, зацементировал бы брюшную полость сплошняком. И любовался бы на свою работу, пока не вздуется.