Права мутанта

Пока непостижимый Погодин в сторонке держал ответ перед полковником Снеговым и двумя капитанами, а невредимый Бегич в другой сторонке - перед профессором Щепаньски, солдаты из БТРов более раннего прибытия тоже, как могли, разживались информацией.

Нефёдовские - выпытывали у Мамедова с Хрусталёвым подробности боя со свиньёй и последующих блужданий БТРа, но слушали невнимательно. Ведь то - о прошлом, а что-то делать надо прямо сейчас. Сергеевские - те в волнении толпились у двоих несчастных, убеждались, насколько они "плохи" и терялись в предположениях, куда их нести дальше.

Одни говорили - скорее в палатки, другие - скорее собирать палатки и добираться до мутантских деревень. Все сходились на том, что важно "поскорее", но направление этому скорому движению должны задать приказания начальства. То есть - полковника Снегова при участии профессора Щепаньски.

Рядом, поближе к палатке учёных, стояла и троица чешских антропологов - все, кроме Йозефа Грдлички. Эти подробностей происшествия ни у кого вызнавать не стали, но тоже над чем-то ломали голову - верно, гадали о том, что решит профессор Щепаньски при скромном участии полковника Снегова.

Всё-таки, полномочия между полковником и профессором распределены нечётко, не для всех возможных случаев. Сейчас, когда один раненый - из военных, а другой - из учёных, кому распоряжаться их судьбами накануне похода в мутантские земли, которые Россия признаёт своими, но де-факто не контролирует?

В таких случаях начальникам следует договариваться между собой, но договорятся ли? Склонность пана профессора занимать крайнюю позицию всем известна. Жаль, если люди из-за неё пострадают.

Веселин потыкался среди слабо информированных о будущем солдат и учёных - и решил, если не прогонят, подойти послушать, о чём же таком сейчас рассказывают полковнику и двум капитанам. Снегов его присутствие заметил ещё издали, но не воспротивился. Даже капитанам Сергееву и Нефёдову подал знак не беспокоиться. Верно, больших секретов вслух не звучало. Хотя...

– Да оба при издыхании, - мрачно сообщил башенный стрелок Погодин, временно преобразившийся во врача.
– Температура за сорок. Того и гляди - сгорят, как свечки. Жаропонижающим я их кормил, но это не выход, вы понимаете.

– Так что, капитана до Брянска уже не довезём?

– Очень сомневаюсь. В его состоянии единственная надежда на ту операционную, которая где-то здесь, у мутантов.

– То есть, - полковник нахмурился, - надежды нет?

– Горан Бегич обещал поговорить со Щепаньски. Может, что и получится...
– но в голосе Погодина звенело сомнение.

Да уж, подумал и Веселин, некоторые обещания даются опрометчиво. Те, которые предполагают надежду повлиять на пана Кшиштофа - так уж точно. Горану Бегичу угодно обманываться, если он в самом деле думает, что сможет сориентировать Щепаньски на милость к русскому капитану.

– Я вижу, сомневается даже наш болгарский товарищ, - заметил полковник Снегов и повернулся к Панайотову, внимательно глядя ему в глаза. Тем самым он как бы легализовал присутствие Веселина и пригласил его к беседе.

– Да, - признался Веселин, - профессор подсказок не любит.

– Ясно как день, - быстро заговорил Погодин, - что в операционную скорее всего отправится один Зоран, а Багров - зря он на свиной клык напоролся. Но всё же... хоть чисто теоретически, а стоит прикинуть: вдруг Щепаньски возьмёт и согласится с Гораном. Согласны ли вы, мой полковник, вот в чём вопрос?

– Хороший вопрос, Погодин, - похвалил Снегов.
– Сразу и не ответишь. Именно потому пройдоха профессор и может его задать.

Разговор у полковника закончился как бы ничем. Снегов задумался - вот и весь итог. Насколько Веселин представлял стиль его руководящих действий, важной чертой там проходил отказ от поспешных решений. И даже теперь, когда времени на спасение раненых в обрез, полковник терпеливо ждёт первого хода от своего оппонента. Но вдруг и профессор упрётся?

После того, как совещание у полковника завершилось, а приказа от него не последовало, напряжение в лагере достигло пика. Смолкли почти все разговоры, в тишине Веселин услышал, как на осеннем ветру поскрипывают тяжёлые ветви вечнозелёных берёз.

Обстановку отчасти разрядил капитан Сергеев. Он что-то коротко скомандовал Елохину и Егорову, те поспешили к главному - снеговскому - БТРу и приволокли оттуда суперсовременные носилки-трансформеры (Веселин и не думал, что у русских такие есть). На одни носилки переложили капитана Багрова, на другие пересадили Зорана Бегича.

– Так они выглядят гораздо лучше!
– с искренним удовлетворением в голосе отметил антрополог Карел Мантл, известный не только бесчеловечным эстетством, но ещё и слепой верой в научно-технический прогресс. Впрочем, что верно, то верно: на таких носилках раненым удобнее, да и больше шансов доставить их живыми - что на машине, что при ручной переноске.

– Хорошо выглядят, особенно сидящий, - произнёс рядом ещё один голос и Веселин, обернувшись, пересёкся взглядом с мутантом Соплёй. И невольно содрогнулся, ибо представил, что за смыслы стоят за этим безликим словом "хорошо". Ведь самых безнадёжных раненых мутанты...

– Да, похоже, он имел в виду - "аппетитно", - подтвердил подозрения Веселина и профессор Милорадович, который только что подошёл, но сразу оказался "в теме".

– Бездоказательное предположение!
– хмыкнул Братислав Хомак.
– Отчего вы решаете за Соплю, что именно он имел в виду?

– Вы могли заметить, коллега, - усмехнулся Милорадович, - что расспросить Соплю о чём-либо - задача, решаемая лишь в присутствии профессора Щепаньски. Приходится ориентироваться на внешние признаки.

– На какие же?

– Обратите внимание, как по-разному этот Сопля глядит на каждого из раненых. В капитане Багрове, несмотря на рану ноги, он ещё готов признать человека. Но рана живота - другое дело, не так ли?

– Неубедительно!
– как отрезал Хомак.

А Веселина - убедило. То, как Сопля смотрел на Зорана Бегича... Это трудно описать, но люди так обычно смотрят на изысканную пищу. Выражал ли мутантский взгляд именно аппетит? Пожалуй, что и нет. Но признание Зорана съедобным - да, выражал.

Стало быть, таки убедительно, пусть и не для всех. Люди и людоедство... Первые до последнего надеются, что второе может существовать где-то далеко и отдельно от них. И всё же людоеды едят не кроликов.

Невольно вспомнилась лекция профессора Атанасова о каннибализме в мутантской культуре Чернобыльщины. Тот объявил, что слухи о людоедских практиках - сильно преувеличены. Но мог ли кабинетный учёный Атанасов сравнить слухи с реальным положением дел, выясненным на личном опыте? А двое его ассистентов - те могли бы, но пропали без вести в этнографической экспедиции. По малодостоверным слухам, обоих съели.