Преддверие Ада

Я, вот, только не понял, зачем Гитарист испортил момент своими печальными словами? Если он считал, что это красиво, то он ошибался. В сложившейся ситуации самое необходимое - положительные эмоции. А сейчас их получить было особенно сложно.

Но хорошие новости не заставили себя ждать. Послышался спасительный скрип металлической двери, но сейчас он был не таким осточертевшим, а даже наоборот. В дверном проеме показалась фигура Сидоровича, который с легкой ухмылкой наблюдал за тем, как у нас отвисали челюсти.

–  Полковник ожидает тебя в кабинете, - заявил он, глядя на меня.

–  Серьезно?
– опешил я.
– А почему не ефрейтор?

–  В отпуске ефрейтор. Пошутил я.

Шутку никто не оценил, но, все же, все выдавили из себя что-то наподобие улыбки, чтобы как-то поддержать искусственность веселого настроения. Но, все же, оно как-то поднялось, когда мы побрели к выходу.

Погода на улице стояла просто восхитительная. Тепло и солнечно, а на небе ни облачка. На мгновение я даже забыл про губительную радиацию вокруг нас.

–  А вы как тут остались?
– спросил я.

–  Как это ни странно, - сказал Сидорович, вздохнув свежий воздух полной грудью.
– Я не сильно рвался к реактору. Я же приезжий. Из далекой Австралии сюда. Но, спасибо маме и папе, русский я знаю неплохо. Сидорович - это псевдоним. А я раз приезжий - умирать ради чужой страны по мне так глупо. Вот и затерялся нарочно в суматохе, и меня забыли. Вот уеду отсюда подальше и буду жить поживать на своей родине. Еще вопросы?

–  И не один, - сказал я.
– Не сказал бы что вы похожи на австралийца, но не в этом суть. Вы ведь не за страну умирать отказались, а за тысячи жизней! Так какая разница где за эти жизни умирать?

–  Не учи меня, парень. Я закоренелый эгоист, и никому меня исправить не под силу.

–  А как в Австралию-то попадете? Железный занавес… И все такое.

–  Тут уж ты расходишься со своими словами, - хитро посмотрел на меня вояка.
– Полковник рассказал мне про твою версию относительно Союза. А раз про АЭС было правдой - про Союз тоже правда. Так что через несколько лет умотаю, и поминай как звали.

–  Многие еще помянут, - с твердой уверенностью заявил я.

–  Хм. В 2014-м?

–  Раньше.

Сидорович лишь пожал плечами и посмотрел на остальных. Те, в свою очередь, дружно закивали головами, мол, так и есть.

–  Судьба, значит, у меня такая… И только не надо придираться к словам. Я в судьбу не верю, а ляпнул лишь для красного словца. И вообще, на разговоры времени нет. Там машина моя стоит за воротами. Погнали?

Увидев вопросительные взгляды товарищей сталкеров я понял, что решать, как всегда, все придется мне. А раз решал снова я, то и спрашивать мнения остальных было бы попросту глупо - один что-либо скажет, а остальные начнут поддакивать, чтобы не отличаться от всех. Стадное мышление. Ничего не попишешь. И такое мышление процветает во всем мире.

–  Я никуда не поеду, - твердо сказал я.
– Ребята, я думаю, тоже не поедут.

–  Убьют вас здесь, - обеспокоено сказал Сидорович.
– Вернутся и убьют. Потому что человек - тварь гнусная, будут искать виновных, а лучших кандидатов чем вы им не отыскать.

–  Не вернутся!
– прокричал я вслед удаляющемуся капитану.
– Наверное…

На всей территории складов остались лишь мы вчетвером. По крайней мере засаду было бы ждать глупо. А что дальше? Непонятно. Куда мы двинемся? Опять непонятно. Не век же отсиживаться на этой чертовой временной базе. Но, как говорил опять же мой друг Арон: "Если не видишь очевидной цели, то займи себя хоть чем-то - и цель отыщется сама собой". "Умные у тебя были родители, Арон, - говорил я.

– Жаль только, что их теперь нет".

Занятие нашлось быстро. Оспаривать его ни у кого не возникло даже мысли, ведь найти снаряжение было одной из главных задач (не в майке ж и трусах разгуливать). А снаряга, кстати, оказалась там, откуда мы и начали поиски - в шкафу прямиком в кабинете зам. командира Культи.

За неделю я даже привык быть одетым в нижнее белье, поэтому на первых порах в комбинезоне сталкера я почувствовал себя не очень уютно.

Видик с довольным видом крутил в руках "СПАС-12" и поглядывал на меня. Я лишь усмехнулся и тут же принялся завязывать шнурки. "И чего это все постоянно пялятся на меня?
– задавал я себе вопрос.
– Все они. И Сидорович до отъезда больше на меня поглядывал. Неужели прямо на лбу написано: "Вот он я, смотрите".

–  Что такое?
– с поинтересовался Гитарист, глядя на заливающегося смехом Шокера.

–  Вот, блин, - смеялся Шокер.
– Оставили все кроме шнурков.

–  Не беспокойся, - сказал Видик.
– Им там невесело. Может, хоть, повесятся.

–  А давай мы тебя повесим, Видик, - без тени насмешки сказал я.
– Я даже своих шнурков не пожалею. А лучше тебя к ним туда засунуть и ткнуть носом в разрушенный реактор! И тогда ты поймешь, что смешного в этом ничего нет! Они там не ради развлечения, а ради того, чтобы таким ублюдкам как ты жилось лучше! Если ты такой умный - иди к ним!

–  Но это же всего лишь солдаты, - оправдывался Видик.
– Они и моего мизинца не стоят.

–  Откуда столько ненависти к людям, Видик?
– успокоившись спросил я.
– Они не просто солдаты. Они люди. Такие же как мы с тобой. Но они не рискуют жизнью ради призрачного обогащения, как мы в Зоне. Они ради этого не предают, как мы в Зоне. Так что мы все тут вместе взятые ни стоим и шнурка, недостающего у Шокера. И половины шнурка…

–  А почему же ты тогда из этой Зоны не слинял? Раз там предательства и призрачное обогащение?

–  Потому что Зону я принимаю за свой дом. И я не считаю себя хорошим парнем. Но говорить как ты об этих солдатах выше моей совести.

–  Я просто хотел пошутить, - тихо сказал Шокер.

–  Считай, пошутил, - зло сказал Шокер и вытянул шнурки у Видика из ботинок, всем видом показывая, что тот не имеет морального права возникать.
– Лучше б идею дельную предложил.

–  Это ты мне?
– взвелся Видик.

–  Лучше не начинай, Видик, - упредил я надвигающийся мордобой.
– Ты слишком часто провоцировал Шокера. Но теперь знай, что я добавлю, если что.

Я схватил с пола оставшиеся вещи, закинул за плечо автомат и стремительно вылетел из кабинета. Поток свежего воздуха обдул мне лицо, но нервное напряжение это не сняло. Слишком уж последние события штурмовали мозг, заставляя напрячься каждую нервную клетку в организме. К тому же, осознание того, что прямо сейчас гибнут сотни людей, действовало угнетающе. Я прошелся несколько метров, но тут меня повело в сторону. Головокружение, возникшее внезапно, было довольно сильное, и я просто не устоял на ногах. Казалось, желудок отчаянно пытался вырваться наружу вместе с тем, что когда-то называлось едой. В глазах потемнело и я растянулся на асфальте окончательно, вырвав не переваренную еду.