Предел прочности

– Даа, я слышал, вы там у себя другое пьете, – протянул толстяк тихо, так что мне пришлось напрячь слух.

– Там, это где?

– Ну там, где это… сто двадцать восьмая, – Соми жадно схватился за бокал двумя руками и булькая, втянул в себя сладкую жидкость. От одного только вида мерзкой патоки, стекающей по подбородку толстяка, поплохело. Пришлось отвернуться, а когда я снова посмотрел на Соми, тот уже навис над столом, свесив хмельную голову.

– Эй, парень, так что там на счет сто двадцать восьмой, – я легонько затряс его за плечо. В ответ послышался неразборчивый бубнеж. Удалось разобрать лишь «проклятое место» и бессмысленные междометия.

М-да, перестарался я, подливая толстячку алкоголь, теперь окромя несвязного бормотания и не вытянешь ничего из парня.

– Воронов? – раздался бас над ухом, а следом жалобно скрипнул стул. Великан в человеческом обличье сел рядом и протянул гигантскую ладонь.

– Он самый, – подтвердил я и ответил на рукопожатие. Словно малыш с папой здоровается.

– Авосян, – представился великан и предложил: – выпьем?

– Я бы с удовольствием, только вот…

– А я знал, – довольно осклабился Герберт, – не будут пить в сто двадцать восьмой всякую дрянь. Погляди-ка, что я принес.

Великан движением фокусника извлек из-под стула бутылку и, залихватски крутанув ее в воздухе, уронил на пол. Стекла брызнули в разные стороны, обдав нас каплями пахучей жидкости.

– Авосян!!! – громогласно возопила Джанет.

– Упс, – пробормотал тот, явно смущаясь: – сейчас еще принесу.

– Больше никакой выпивки, – азиаточка уже стояла рядом с нами, грозным взглядом прожигая провинившегося Герберта.

– Так не себе же, вот Воронова угостить, а то стыдно перед гостем за дамскую бурду.

Девушка хотела что-то возразить, но Авосян уже спрыгнул со стула и ледоколом вошел в веселящуюся толпу, получая на свою захмелевшую голову проклятия и возмущения.

Я проводил взглядом несостоявшегося собутыльника и обратил внимание на Джанет. Та продолжала стоять и жечь меня ненавидящим взглядом. А ей-то я что сделал?

– Какие-то проблемы?

Она молча подошла к барной стойке и извлекла из завала пакетов бутылку точно с такой же этикеткой, что минутой ранее уронил Авосян.

– И? – не понял я.

– Сейчас ты берешь это, – она протянула мне напиток, – и уходишь подышать свежим воздухом минут на тридцать, один.

– То есть?

– Ты берешь эту бутылку…

– Подожди, про бутылку я понял. В чем, собственно говоря, проблема.

– Проблема у Авосяна с алкоголем, и он не успокоится, пока не выпьет с тобой.

У Авосяна проблемы с алкоголем, а погулять выйти должен Воронов. Интересная логика получается, особенно учитывая тот факт, что если человек решил нажраться, он нажрется и отсутствие одной персоны его не остановит.

– А ты его мама? – сорвалась у меня с языка. Не собирался гадости говорить, а вот поди ж ты.

– Я старшая третьей учебной группы, – холодно ответила Джанет.

– Вот как, – удивился я, – не знал.

– А ты много чего не знаешь и не понимаешь. Поэтому бери бутылку и уходи.

Тут она была права, я ни хрена не понимал в происходящем и чем дальше, тем больше.

– Хорошо, уйду. Просто ответь мне на один вопрос: откуда столько негатива в мой адрес? И не говори, что мне показалось.

– Не буду, – легко согласилась азиаточка. – Только вопрос не по адресу. Задай его своему наставнику, он должен будет просветить.

– Дело в том мире, откуда я родом?

– Повторяю, все вопросы к наставнику.

Мы несколько секунд смотрели друг другу в глаза, после чего я взял предложенную бутылку и молча вышел в коридор. Очень хотелось сделать какую-нибудь гадость: разбить бутылку о голову Мэдфорда или наорать на ту же самую Джанет. Так хотелось, что мочи не было. Пришлось применять на практике один из методов успокоения, мысленно считая до ста. Если честно, способ работал так себе: цифры путались, крутились и вызывали раздражение куда большее, чем персона Рандольфа Мэдфорда.

Я сжал кулаки до белых костяшек и почувствовал в левой ладони горлышко бутылки. Еще и алкоголь зачем-то прихватил. И для чего мне Джанет его всучила? В качестве взятки? Поднес подарок к глазам и прочитал название напитка: «Дорога к Юпитеру». Если верить этикетки, под столь романтичным названием находилось сорокаградусное виски со вкусом яблока и ванили. Ну хоть не карамели и зефира, за что отдельное спасибо старшей по группе.

На улице я открутил пробку и сделал короткий глоток. Жидкость обожгла гортань и на удивление легко скользнула вниз по пищеводу. А виски то сносный, насколько я мог судить с высоты прожитых лет. Все лучше той паленой водки, которую мы пили на день рожденья Витька и с которой нас потом полоскало весь оставшийся вечер.

Час назад я всерьез раздумывал, стоит ли пить на первой в академии вечеринке и находил массу доводов за трезвый вечер. Но это было тогда, сейчас же такого вопроса не стояло. Само собой забылось и то, что завтра первый учебный день и то, что употреблять без закуски крепкие напитки чревато. Надо было срочно гасить разгорающееся внутри пламя злости, и бутылка виски в руках вполне сгодится для этой цели.

Пока голова боролась с мыслями, ноги сами принесли тело в район озера, тихого и спокойного в сгущающихся сумерках. От воды заметно тянуло холодом, так что я поежился и запахнул форменный пиджак. Встать бы и уйти, где потеплее, но здесь было слишком хорошо для потревоженных нервов.

Очередной глоток из горлышка и виски горячим потоком обожгло пищевод, оставляя во рту непривычный вкус ванили. Согласно этикетке должны были быть еще и яблоки, но их присутствия вкусовые рецепторы не ощущали. В голове приятно зашумело и я, вдохнув полной грудью свежий воздух, мечтательно закрыл глаза. Тишина и запах воды, как в детстве, когда мы с Коляном ходили на первую поклевку. Именно в такие моменты я переставал жалеть о том, что поперся спозаранку хрен знает куда, да еще и на голодный желудок. Мир вокруг, подернутый дымкой тумана и лишенный звуков, воспринимался совсем иначе, теряя налет серой обыденности и превращаясь в место загадочное, даже волшебное.

Кажется, я задремал под детские воспоминания, потому как оторвав голову от коленей, обнаружил себя в темноте. Благо, не в кромешной – за прозрачными облаками светила луна.

Вот это я прогулялся на полчаса. Авосян спит уже сном младенца и ведать не ведает, что из-за него сокурсник замерзает на берегу озера. Схватив ополовиненную бутылку, я собрался было бежать обратно, но тихий плеск воды остановил меня. Рыба? Снова плеск, снова и снова. Да нет, это не рыба, а неведомый любитель ночных заплывов.