Предел прочности

Первым и, как оказалось позже, единственным лектором на сегодняшний день оказался Клод Труне – сухопарый мужчина лет тридцати с бородой в стиле «эспаньолки». Такому бы камзол, шпагу и на пиратское судно, бороздить воды Карибского моря. Уж больно типаж был подходящий. В отличии от своего образа лектор оказался человеком интеллигентным, с мягким голосом и повадками, присущими скорее женственным мужчинам. Почему столь странная формулировка? Еще пару дней назад я смело причислил бы персону Клода Труне к лицам с нетрадиционной сексуальной ориентации, но в мире, где макияж и маникюр для мужчин являются нормой, спешить с выводами не стоило. Да и времени на посторонние мысли не оставалось.

С первых минут на меня хлынул поток новой информации: политика перемешивалась с экономикой, военные действия соседствовали с научными прорывами, на смену кровавым революциям приходили культурные – все это вплеталось в единое полотно эволюции человечества в рамках шести ведущих параллелей. В принципе ничего сложного или из ряда вон выходящего. Это как прослушать цикл лекций по истории родного мира с альтернативным путем развития. Только вот беда заключилась в том, что альтернатива была во всем: в терминах, фамилиях, географических названиях.

Ну вот представьте, рассказывает вам преподаватель о маладо-вантийском конфликте:

– В ходе Заоринской операции вантийские войска после затяжных боев заняли Дорнские высоты. Не Орбальтийские, прошу заметить, а лучше записать, ибо к республике Лаарнит данное место не имеет ровным счетом никакого отношения. Название «Орбальи» восходит к древнему дилетрему «Орбальи в Ванкасии» – названию древнего города, упоминаемого в Барталии.

Студенты смеются над шуткой, преподаватель доволен реакцией аудитории, а ты… сидишь и улыбаешься вместе со всеми, потому как ничего другого не остается.

В какой-то момент сознание отключилось и, если бы не мерзкий звук сирены, так бы и сидел за партой до темноты, бездумно рисуя линии в блокноте. Все встали, куда-то пошли, и я следом, вдыхая прохладный осенний воздух. Даже природа вокруг грустила, укутавшись хмурыми, беспросветными облаками. Теперь я понимал, каково приходилось Лехе Рыбникову, моему однокласснику и по совместительству двоечнику и прогульщику. Вот откуда бралась неземная тоска в его взгляде. Ни хрена же непонятно!

Вернулись мы в столовую, где невидимым обслуживающим персоналом была уже приготовлена и выставлена на всеобщее обозрение еда. Бери поднос и выбирай, что душе угодно. Вот эта посыпанная красной приправой желтая штуковина возможно называлась на местном диалекте «дыр пыр вар», а у меня дома это была просто пюрешка. О, и родимые котлетки здесь неподалеку, как бы вас здесь не обзывали иномиряне. Забив поднос снедью, я огляделся в поисках свободного места.

Столиков в зале хватало, но студенты предпочитали кучковаться, разбиваясь на группы по интересам. Джанет Ли сидела вместе с Ловинс и примкнувшим к ним Соми, как же меня начинал раздражать этот толстяк, мать его. Вейзер делал очередной подход к смазливой блондинке, которую одногруппники именовали Маргарет, но чаще Марго. Особой популярностью пользовался столик Мэдфорда младшего, вместившего аж пятерых человек включая парня с крысиной мордочкой, хихикающего и угодливо заглядывающего в глаза Рандольфу.

Еще раз пробежавшись взглядом, я обнаружил пустующий столик в дальнем углу – идеальное место для хандры. Там и разместился. Но не успел поднести ложку ко рту, как над ухом зазвенела посуда, а напротив заскрипел отодвигаемый стул.

Я поднял голову и встретился взглядом со «странным» парнем. Этот «юноша бледный со взором, горящим» производил впечатление неуравновешенного и психически нездорового человека, пытающегося удержать себя в руках. И это не пустые домыслы, рожденные перегруженным сознанием. На вчерашней вечеринке я был уверен, что он задушит липнущую к нему Маргарет. Его пальцы несколько раз порывались схватить за горло девушку и сделали бы это, если бы Вейзер не уволок захмелевшую даму сердца. А крысообразный парень, посмевший похлопать его по плечу? Столько злости и агрессии было в ответном взгляде, что через секунду не было ни руки, ни ее хозяина. Точно такой же взгляд получил в спину Мэдфорд младший, хотя до этого они мило беседовали, а «странный» парень даже пытался криво улыбаться. Что-то с ним было явно не так, и вот теперь он стоял напротив.

– Свободно?

– Садись, – я подвинул поднос, освобождая место. Взгляд мой помимо воли пробежался по посуде нежданного гостя, отметив среди столовых приборов пару ножей и вилку с двумя зубцами.

– Том МакСтоун, – парень протянул ладонь, и я пожал ее, представившись в ответ.

– А я сразу понял, какое место ты выберешь? – произнес он заговорщическим шепотом и подмигнул.

Ну что тут скажешь… Только безумцев мне и не хватало.

– Лучшее место в помещении, когда тылы прикрыты стеной, а дверь под контролем, – парень ответил за меня. – Слушай, а ты из какой страны?

– Россия.

– Да ладно! АК – 47?

Вот теперь он действительно улыбался, по-настоящему, легко и искренне, без вынужденного напряжения. И выглядел бы нормальным парнем, если бы не странный диалог.

Я кивнул, не зная, что на это ответить.

– А ты воевал?

– Нет.

– А чего так, у вас же вроде все в армию идут. Самая воинственная страна.

– Студентам отсрочку дают.

– Понятно. Сначала выучишься, а потом в армию пойдешь. Ты расскажи, как там у вас? Правда, что каждого с детства стрелять учат, даже девчонок?

Почему-то перед глазами встал образ замученной мартышки под Геленджиком и надпись на табличке: фото с обезьянкой – пятьдесят рублей.

– Том, без обид, но у меня в стране есть пословица: покуда ем, так глух и нем.

Я договаривал фразу, а мысли в голове вертелись вокруг стула по правую руку. Если собеседник неадекватно отреагирует, будет чем отбиться на первое время, пока помощь не подоспеет. Но Том на удивление легко отнесся к моей просьбе, переключившись с беседы на трапезу. Он даже улыбнулся и подмигнул, стоило мне положить в рот котлету из иномирья, которая оказалась вовсе и не котлетой и даже не мясным продуктом. Смесь халвы, ириса и пахлавы забили напрочь вкусовые рецепторы, так что я до конца обеда не смог избавится от сладости во рту.

– Воронов, нужно поговорить, – раздался голос Джанет Ли над головой, едва я закончил обед. – МакСтоун, без тебя, – голос девушки остановил парня, порывавшегося пойти следом за нами. От старшей по группе хороших новостей я не ждал, так оно в итоге и получилось.

– Воронов, я тебе настоятельно рекомендую не забивать голову МаксСтоуна всякой ерундой.

– Не понял.

– Том, натура увлекающаяся, интересующаяся всем, что так или иначе связано с насилием.

– Так это вы девчонок предупреждайте.

– Я про другое насилие, – шепот Джанет стал походить больше на шипение, явственно разносившееся по закоулкам полупустого коридора. – Его интересует война и все что с ней связано: оружие, униформа, планы сражений и прочая ерунда. Он просто помешан на этом.

– Хорошо. Только я здесь причем?

– Воронов, не строй из себя дурочка, ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Понимаю что? Что я из мира воров и убийц?

– Воронов! – Джанет на мгновенье забыла о шепоте, так что ее должны были услышать даже в столовой