Принцесса Торн
Шрифт:
Глава 24
Хэлли
Три месяца спустя
Ты поднимешься и откроешь этот замок, Хэлли Торн.
Я подбадривала себя, распахивая входную дверь здания в Вествуде, где располагались мои апартаменты.
Пожалуй, «апартаменты» слишком громкое название для того, что я снимала. Двухэтажный дом был разделен на четыре однокомнатные квартиры – две на первом этаже и две на втором. Законность
– Замок не доставит тебе проблем, – строго повторила я себе, на этот раз вслух.
Нет, доставит. Всегда доставляет. Каждый день у меня уходило по двадцать минут на то, чтобы открыть квартиру. Но я не в том положении, чтобы торговаться с хозяином, а совместное проживание с Келлером мы оба возненавидели. Я не одобряла его случайных спутников, которые заявлялись без звонка и всегда хватали последнюю банку газировки из холодильника, прежде чем ускользнуть.
С другой стороны, ему надоело, что кто-то занимает его гостиную и использует всю горячую воду в душе.
Поднимаясь, я провела пальцами по стенам. Подушечки пальцев были настолько мозолистыми от работы, что любое давление на них казалось приятным. В кармане завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении, и я достала его, в тысячный раз надеясь, что увижу имя Рэнсома.
Келлер: Привет, дорогая, хорошие новости. Деррику из кафе напротив нужно убирать помещение три раза в неделю. Мне дать ему твой номер? X
Я быстро ответила «да» и продолжила свой путь наверх.
Некоторое время я повсюду видела Рэнсома. В супермаркете со скидками, куда я часто заходила. В магазине велосипедов. В кинотеатре, куда ходила с Келлером, и даже в тату-салоне, где проходила практику.
Поскольку мне не удалось найти подработки – по мнению Келлера, каждый раз, когда люди видели в резюме мое имя, они думали, что это розыгрыш, – мне пришлось каждую ночь прибираться в «Мэйн Скуиз» и соседнем заведении, наркологическом диспансере под названием «На высоте моды». В какой-то степени это позволяло оплачивать счета. И, может, все дело в наркотиках, но я могла поклясться, что и там видела Рэнсома.
Однако в последние несколько дней ситуация улучшилась. Я могла не вспоминать о нем целый час, а порой и два. Когда голова касалась подушки, усталость одерживала победу над сердечной болью, и я могла заснуть, а не думать о нем… Чем он занят? С кем он? Думает ли обо мне?
Это оказалось правдой. Упорный труд спасает от неприятностей… и от искушения.
В конце концов, я поступила правильно. Рэнсом никогда по-настоящему не заботился обо мне. Поэтому ему так легко удавалось держаться в стороне.
Я так вымоталась на смене в тату-салоне, поэтому, добравшись до вершины лестницы, со стоном рухнула на дверь. Только мое тело встретилось не с твердым деревом. Я упала на что-то более мягкое… и определенно более фигуристое.
– Зайчонок, ты ужасно выглядишь! – поприветствовала меня мама в своей фирменной манере Джулианны Торн.
Отступая, я споткнулась, уперлась спиной в противоположную стену и моргнула. Я молниеносно насторожилась. Передо
мной стояли папа, Гера и мама. Никаких телохранителей. Никаких сотрудников охраны. На мгновение меня охватило желание рявкнуть на них, чтобы они возвращались в Техас. Но затем я вспомнила слова Илоны, сказанные мне на прошлой неделе.«Ты не можешь вечно оставаться вдали от семьи. Даже если они несовершенны, а твои чувства имеют вескую причину, они все равно любят тебя и по-своему очень заботятся. Не отказывайся от них раньше, чем попытаешься изменить ваши отношения».
– Ч-что вы здесь делаете? – выдавила я из себя. Слова давались с трудом.
– Пора нам поговорить, – мягко, но строго сказал отец. Я так давно не слышала его серьезный тон. «Я соскучилась по нему», – глупо отметила про себя. Мне не хватало его суровой любви. Не хватало его «какой-угодно-любви».
– Мы не разговаривали с того ужасного дня, когда ты приехала в Техас на несколько часов. С тех пор как… – Мама судорожно вздохнула, остановившись на полуслове.
С тех пор, как дала понять, что не считаю их семьей, ведь они не заметили нападок Крейга.
Но с того времени я добилась определенного прогресса. Поняла, что, возможно, за тот конкретный проступок мне стоило злиться не только на них. У моей семьи свои недостатки: они вмешивались в мою жизнь, в мои решения, в мое благополучие, подрезали мне крылья, посадив в красивую золотую клетку. Но, как сказала Илона на одном из наших многочисленных сеансов, они не были злонамеренно жестокими, даже если жестокость и имела место. А Крейг приставал ко мне, специально улучив момент, чтобы не вызывать у них никаких подозрений.
Я перевела взгляд на Геру, вскинув бровь.
– Где твой муж?
Ответ был мне уже известен. Хоть раз в жизни я стала язвительной сестрой. Гера поджала губы и опустила взгляд.
– Сейчас он живет у родителей. Внес залог сразу после ареста.
– Вероятно, впервые в жизни ему пришлось почувствовать какой-то дискомфорт.
– Ты собираешься довести судебное разбирательство до конца? – спросила моя сестра.
Я скромно улыбнулась и ответила:
– Вопреки распространенному мнению, я всегда довожу начатое до конца.
– Мы разводимся, – выпалила Гера.
– Конечно. – Меня не тронули ее слова. – Если останешься с ним после случившегося, это отразится на твоей репутации. Появится много ужасных заголовков.
– Так вот что ты думаешь? – У Геры отвисла челюсть.
Я пожала плечами.
– Послушай, Хэлли, мы бы хотели поговорить с тобой внутри, в более уединенной обстановке.
Папа выглядел таким потерянным, таким выбитым из колеи, что меня пронзил укол вины. Я никогда не видела его настолько не в своей тарелке.
Не думала, что в моей квартире хватит места для всех, но все равно вставила ключ в замок и начала возиться с ним, когда он застрял. С досадой я объяснила:
– Сложный замок.
Отец вторгся в мое личное пространство, схватился за ручку и взял у меня ключ.
– Секрет в том, что нужно потянуть ручку на себя, а ключ засунуть как можно глубже, прежде чем повернуть.
Он без труда открыл дверь.
Скептически нахмурившись, я спросила:
– Откуда тебе это известно?
– Подростком я подрабатывал слесарем каждое лет-о.