Процветай

Вначале я знал, что он просто добавляет меня в свою коллекцию, как и всех остальных. Он был откровенен в этом, и именно поэтому он мне понравился. У меня были деньги и связи, вот почему он подружился со мной. Но мне казалось, мы переросли это. Разве нет?

— Нет, — отвечает он. — Я никогда никого не любил, Ло. Прости.

Роуз показывает на меня, её бокал шампанского в руке.

— Оставь это, Лорен. Меня все устраивает.

— Почему? — огрызаюсь я. — Потому что вы оба холодные роботы?

Ее свирепый взгляд смягчается из-за выпивки.

— Он такой, какой есть. Если бы ты смог понять хотя бы половину убеждений Коннора Кобальта, твоя голова бы кругом пошла.

— Роуз, — говорит Коннор, как бы намекая ей, чтобы она прекратила.

Я никогда не видел, чтобы она отдавала так много себя одному человеку, и мне страшно от мысли, что он может манипулировать ею. Может быть, всё это время он манипулировал и мной.

Роуз по-прежнему защищает своего парня.

— Нет, Коннор не сделал ничего плохого.

— Он тебя не любит, — усмехаюсь я. — Вы вместе уже больше года, Роуз.

Он причинит ей боль. Девушка, которая никогда не позволяет никому зайти так далеко, впускает не того человека. Почему я единственный, кто это видит?

— Ло, — предупреждает Лили.

— Нет, — говорю я, — ей нужно, блять, услышать это. Какой, мать вашу, парень проводит столько времени с девушкой, не получая ничего взамен? Если он тебя не любит, то значит, он просто ждет, чтобы трахнуть тебя.

Коннор остается спокойным. И на этот раз меня это пиздец как раздражает.

— Она не нуждается в твоей защите, — говорит он мне. Роуз покачивается в его руках, подвыпившая. — Она знает, кто я такой.

— Значит, тебя это устраивает? — спрашиваю я Роуз. — Он собирается трахнуть тебя, а потом уберется отсюда. Для тебя это нормально, Роуз? Ты ждала двадцать три чертовых года, чтобы потерять девственность, и ты собираешься отдать ее парню, который даже не может, блять, признаться, что любит тебя.

Он трус. Парень, которого я считал лучшим, черт возьми, человеком в мире, — не что иное, как фальшивка.

Коннор говорит: — Я не собираюсь признаваться в том, чего не чувствую, — у меня уже готов ответ, но он опережает меня. — Хочешь, чтобы я усадил тебя и забил твою голову цифрами, фактами и соотношениями? Ты не сможешь переварить то, что я хочу сказать, потому что ты этого не поймешь, и я знаю, что это причиняет тебе боль. Но я ничего не могу изменить в этой ситуации. Я — плод матери, которая является такой же замкнутой, и поверь мне, когда я говорю, что ты никогда не узнаешь обо мне больше, чем я позволяю тебе узнать. Этого должно быть достаточно, чтобы быть моим другом, Ло.

Я перевариваю каждое тяжелое слово. Мне жаль, что он не чувствует, что я могу справиться с ним всем. Что я боготворил его так сильно с самого начала.

— А что насчет тебя, Роуз, — спрашиваю я, поворачиваясь к ней, — тебе этого достаточно?

Лили бочком подходит к Роуз и берет её за руку. Тот факт, что Лили даже может утешить кого-то после того, что случилось с ней сегодня вечером, вызывает во мне какое-то чистое чувство.

Роуз кивает, ее шея выпрямлена, а плечи расправлены. Но я замечаю, как она сжимает руку Лили.

— Мне нужно в уборную. Встретимся в машине, ребята.

Лили обхватывает Роуз за талию, и они пробираются сквозь рассеивающуюся толпу.

Я наблюдаю, как Коннор не сводит с Роуз своих голубых глаз, в которых проглядывает всё больше и больше беспокойства.

Когда он встречает мой взгляд, я говорю: — Просто хочу, чтобы ты знал. Сегодня вечером я утратил к тебе всякое уважение. И тебе не удастся с легкостью получить его обратно.

Не хочу играть в его игры. Я не инвестор, которого нужно засунуть в свой задний карман. Я его друг. Мне просто хочется, чтобы он был честен со мной.

— Конечно, — мягко говорит он. — Я понимаю.

Его глаза устремляются на ковер в глубокой задумчивости, которую я не часто вижу у него. Мой желудок скручивается в узел. Я уже хочу простить его, сказав: Не беспокойся об этом. У него есть такая власть над людьми. Это безумие, и я понимаю, как сильно люблю этого парня.

Забавно, не правда ли:

Он, вероятно, никогда не полюбит меня.

21. Лили Кэллоуэй

.

0 лет: 07 месяцев

Март

— ЛИЛИ! ЛОРЕН!

Папарацци окружают нас, как муравьи, выползающие из холма. Только теперь они намеренно мечутся между машинами на улице, просто чтобы заснять нас на тротуаре, пока мы пытаемся протиснуться в здание в Нью-Йорке.

Объектив камеры случайно ударяется о мою голову. Ай. Я закрываю глаза, когда боль усиливается.

— Отойдите! — кричит Ло папарацци и ведет меня вперед, защищая мою голову, прижав меня ближе к своей груди.

Райк физически сдерживает операторов длиной своих сильных рук, используя их как барьеры. Он как бы заменяет мне Гарта, поскольку мне пришлось с сожалением распрощаться с ним на некоторое время. Продюсерская команда не разрешила нам с Дэйзи оставить своих телохранителей, что-то насчет того, что они «мешаются под ногами».

Я скучаю по жестоким, устрашающим взглядам Гарта, которые отпугивали всех прохожих, бросавших на меня испепеляющие взгляды.

И скучаю по тому, как он пах бейглами по утрам. Неважно, что он немногословен. В нем были мышцы, которых мне так не хватало.

Я пытаюсь протянуть свой перцовый баллончик для самозащиты с леопардовым принтом, но у меня руки практически как лапки у тираннозавра рекса, не способны вытянуться далеко.

— Кто лучше в постели, Лили?! — кричит оператор. — Лорен или Райк?!

Огонь обжигает мой живот. Хотела бы я быть тираннозавром. Я бы съела его.

Не в сексуальном плане. Просто для ясности.