Процветай

Она бросает на меня такой свирепый взгляд, что у меня перехватывает дыхание.

— Ты не эксперт в спиртном. Ты алкоголик, — она ставит бутылку с виски на стол и делает огромный глоток из своего винного бокала.

Она даже не сморщилась.

— Что делает меня экспертом, — возражает Лорен. Она отмахивается от него, словно отгоняет животное.

— Что происходит? — голос Коннора доносится с лестницы. Его взгляд устремляется к телевизору, источнику какофонии. Нет...

Так вот почему она включила телевизор так громко? Она решила оглушить всех, чтобы позвать его вниз.

— Смотри, милый, — говорит Роуз. — У нас есть совместное секс-видео.

Она не в себе. Официально.

37. Лорен Хэйл

.

0 лет: 10 месяцев

Июнь

Хотите знать, что самое прискорбное и бессердечное происходит в моей голове?

Я чертовски рад, что в новостях показали не Лили. Выразить сочувствие моему лучшему другу Коннору или сестре Лили — я не могу. В глубине души я просто думаю: наконец-то это не мы, наконец-то мир нагадил кому-то другому.

От этой мысли у меня стынет кровь, я упираюсь предплечьями в колени, сижу на диване и жду, когда чувство вины раздавит меня. Хотел бы я быть таким, как мой брат. Райк смотрит на Роуз с такой заботой, что можно подумать, будто он с ней встречается.

— Я разговариваю по телефону со своими адвокатами и адвокатами Кобальта, — говорит Грег Кэллоуэй через динамик телефона, который держит в руке Коннор. — Мы изучаем контракты, которые вы все подписали. Пока мы не выясним, что происходит, мне нужно, чтобы вы вывезли моих дочерей из этого таунхауса. Больше никаких камер.

Прощай, Скотт Ван Райт. Я думал, что Скотт будет заходить все дальше и дальше, пока не достигнет невыносимой точки в отношениях с нами, но утечка секс-видео с Коннором и Роуз, — это никогда не приходило мне в голову.

Коннор, как ни удивительно, стойко перенес все это испытание. Иногда мне хочется, чтобы он закричал, как все мы. Чаще всего я не хочу этого видеть. Потому что, если кто-то вроде Коннора когда-нибудь сломается до такой степени, весь мир полетит в ад.

Он кладет руку на плечо Роуз, и она едва заметно расслабляется.

— Сегодня мы соберем вещи и уедем, — говорит он Грегу по телефону.

— Дайте мне знать, когда вы благополучно вернетесь в Принстон. Если в доме будет слишком много прессы, вам всем стоит остановиться у нас в Вилланове.

Я нахмурился, ожидая, что Грег добавит: Мне нужно серьезно поговорить с тобой, Коннор, — он только что видел, как Коннор трахал его дочь по национальному телевидению, пусть и с цензурой. И не только это — они увлекаются связыванием и извращенным дерьмом, что, как мне кажется, должно заставить Грега обратиться к своей отцовской стороне, готовой к часовому разговору.

Но этого так и не происходит.

— Ты знаешь, где Скотт? — спрашивает Коннор.

Мои ребра горят, когда я вдыхаю.

— Без понятия, — говорит Грег, — но отец Лорена вот-вот порвет ему задницу, — хорошо. — Если честно, я бы с удовольствием посмотрел, как это произойдет, — он делает паузу. — Роуз здесь?

— Я на громкой связи.

— Роуз, дорогая, сколько юристов просмотрели контракт, прежде чем ты его подписала?

Я предполагаю, что он говорит о контракте на реалити-шоу — том, который мы доверили Роуз, прежде чем подписать его. Какого черта она сделала? Я смотрю на нее, и у меня в душе все кипит. Что, черт возьми, она натворила?

Она держит на руках Сэди, оранжевую полосатую кошку Коннора, которая обычно царапает Роуз. Вместо этого Сэди мурлычет. Сегодня мир перевернулся с ног на голову.

— Только я, — внезапно объявляет Роуз.

— Что... за хрень? — говорит Райк, ошеломленный.

Я застонал и откинулся на спинку дивана, положив руки на голову.

— Почему мы тебе доверились? — огрызаюсь я. Я должен был понять, что она слишком самонадеянна, чтобы нанять настоящего адвоката.

— Я посещала множество юридических курсов в Принстоне, — опровергает она. — Я понимала каждую строчку этого контракта.

Конечно. Именно поэтому у тебя теперь есть секс-видео, выложенное на всеобщее обозрение, Роуз.

Я снова и снова качаю головой. Значит, они могли снимать в спальнях? Тяжесть наваливается мне прямо на грудь, давление выбивает из меня дух. Если они снимали нас — значит, у них есть записи с Лили и мной.

Значит, Скотт только и ждет, чтобы их обнародовать?

Лили дышит рядом со мной прерывистым, неровным дыханием. Я протягиваю руку и беру ее за плечо.

— Все хорошо, — шепчу я ей. Все хорошо. Она видит мое беспокойство по моим чертам, и ее глаза становятся все больше и больше. — Все хорошо, Лил, — повторение не помогает. У нас все будет хорошо.

— Я думал, ты взяла моего адвоката на встречу, — говорит Коннор, уже переговорив с Грегом. — И я думал, он читал контракты.

— А я думала, что сказала тебе, что не взяла его, — возражает Роуз.

Коннор хмурится и качает головой.

— Должно быть, ты говорила об этом кому-то другому, дорогая, — он выхватывает у нее бокал с виски и выпивает остатки одним глотком.

Я концентрируюсь на нем. Это отвлекает меня от того, что может стать для нас концом.

— Что это, черт возьми, было? — спрашиваю я его. — Грег читал мне двухчасовую речь о трезвости после нашего скандала, а тебе и слова не сказал.

— Если честно, — говорит Коннор, — ты врал Грегу и Саманте, о ваших зависимостях. Это известие более шокирующее, чем секс-видео...

Я не понимаю, как.

Его внимание и голос разносятся по комнате. Я, как и все остальные, следую за его взглядом, и в моих легких внезапно заканчивается кислород.

Скотт стоит у лестницы, засунув руки в карманы своей куртки цвета хаки, как будто не он только что надул кучу людей. Как будто он никогда в жизни не делал ничего плохого. Как будто он не может испытывать ни угрызений совести, ни сожаления, ни вины.