Процветай

— Чья это бутылка Glenfiddich? — спрашивает она на одном дыхании.

Коннор легко поднимает Ло на руки, его голова болтается, как будто он... Я придерживаю его шею, чтобы это не выглядело так пугающе. Затем Коннор пристраивает Ло так, что его голова упирается в голую грудь Коннора. Так лучше. Я иду впереди, хватая Роуз за руку, чтобы она следовала за мной.

Я видела Лорена Хэйла пьяным в отключке больше раз, чем могу даже сосчитать. Но Роуз не видела его таким. И хотя что-то жестокое терроризирует каждый нерв моего тела, я думаю только об одном: ему нужна помощь.

Я не хочу проснуться завтра и понять, что не сделала для него ничего хорошего. Я не хочу сожалеть о том, что не поторопилась. Я не хочу открыть глаза и увидеть, что он ушел навсегда. Поэтому я подавляю эту боль и иду вперед. К гаражу. К Эскалейду Роуз.

— Коннор, — говорит Роуз под нос, пока он несет Ло, в двух шагах позади нас. Я оглядываюсь назад, чтобы убедиться, что Ло все еще там.

— Тебе нужно сесть за руль, — говорит он ей, признавая, что не может сам.

Роуз быстро кивает и делает глубокий вдох, ее серьёзное лицо возвращается. Она отпирает машину и направляется на переднее сиденье.

Я открываю заднюю дверь и забираюсь первой. Коннор мягко укладывает Ло рядом со мной, его голова лежит у меня на коленях. Я концентрируюсь на том, как поднимается и опускается его грудь, так незаметно, что это трудно заметить. Просто продолжай дышать, Ло. Я убираю его волосы с лица, и к тому времени, как Коннор закрывает пассажирскую дверь, мы уже мчимся к больнице.

В тишине машины проходят минуты, прежде чем кто-то заговаривает.

— Он был моим, — говорит Коннор. С заднего сиденья я не вижу его выражения, но он прикрывает глаза рукой. То, чего он почти никогда не делает. — Это был мой алкоголь.

Роуз протягивает руку Коннору и держит его за руку между их сиденьями.

Я целую Ло в лоб. Ты дождешься меня, Лорен Хэйл.

— Обещай мне, — шепчу я, смаргивая слезы. Я могу пытаться держать его как можно крепче, но в конце концов он может вырваться из моих рук в любой момент. Он может уплыть без меня.

Пожалуйста, только не сегодня.

47

. Лили Кэллоуэй

.

1 год: 07 месяцев

Март

Я забыла, что на мне только трусики и просвечивающая майка. И мне было абсолютно все равно. Хотя персонал больницы заставил меня надеть синий халат. Я придвинула стул так близко к кровати Ло, как только могла, и держу за руку, в его кожу воткнуты трубки, которые идут к капельнице с жидкостями.

Ему промыли желудок. Теперь ему нужно только очнуться.

— Ты не должен был держать алкоголь в этом гребаном доме! — кричит Райк.

— Я принес его домой после корпоративной вечеринки. Я не думал...

— Ты живешь с алкоголиком, Коннор! Неужели он тебе безразличен? — их тени возвышаются за серой занавеской в уютной больничной палате с кушеткой и ванной. Дверь закрыта, так что, надеюсь, их никто не услышит в коридоре.

— Я знаю, что ты расстроен...

— Ты должен быть расстроен! — его голос дрожит, а тень ходит взад-вперед, в то время как Коннор остается неподвижным на одном месте. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал?! — пока Райк смотрит прямо на Коннора, наступает самая длинная пауза в истории пауз.

А потом их фигуры сталкиваются, силуэт Райка грубо толкает Коннора. Что-то падает на пол, а Коннор защищается, отталкивая Райка. Мое сердце бешено колотится, особенно когда локоть или рука задевает занавеску. Я ничего не вижу, правда.

Больше всего меня удивляет, что Коннор не отговаривает Райка. На этот раз он позволяет брату Ло напасть на него. Более агрессивная тень прижимает другого к стене, оба тяжело дышат.

— Я ему доверял, — говорит Коннор низким голосом.

— Ты не можешь доверять гребаному алкоголику, — рычит Райк.

— Я доверял моему другу, — возражает Коннор. — Я вижу его каждый день, Райк. Если бы я знал об обвинениях, то никогда не выпускал его из виду.

— Знаешь, что я, блять, думаю? — спрашивает Райк, приходя в ярость. — Я думаю, тебе нравится быть супергероем для моего брата. Думаю, тебе нравится, как он смотрит на тебя — будто ты неуязвим. А он стоит под тобой, слабый, ищущий руководства, и ты пользуешься всем этим...

— Прекрати, — решительно говорит Коннор, и я вижу, как вздымается его грудь.

— Скажи мне, что я не прав, — говорит Райк. — Скажи мне, что ты не уничтожаешь его.

— Я люблю его, — говорит Коннор с такой убежденностью. — Я бы никогда намеренно не причинил вреда Ло.

Дверь внезапно распахивается, и парни тут же расходятся.

Слышен стук каблуков. Роуз останавливается на полпути в комнату.

— Если я чему-то помешала, то, может быть, вам двоим стоит осознать, что вы ссоритесь на глазах у моей младшей сестры. У нее, знаете ли, блять, есть уши, — Роуз сегодня обронила больше ругательств, чем обычно. Я почти задаюсь вопросом, не передается ли ей влияние Райка. Она отодвигает занавеску, и все смотрят на меня.

Слезы высохли, моя рука сжата в ладони Ло. Я просто жду, вот и все.

У Роуз в картонной подставке четыре порции кофе, и она подходит ко мне, передавая одну.

— Доктор Бэннинг хотела, чтобы я спросила, думала ли ты вообще о сексе.

Мой психотерапевт. Я разговаривала с ней совсем недавно. Мои щеки краснеют, а глаза перебегают на Коннора и Райка, которые непоколебимо стоят у изножья кровати.

— Нет, — шепчу я. Мне было грустно, и обычно я справляюсь с этим с помощью секса. Но не в этот раз. Я подавила все мысли об оргазме, о том порыве, который унесет меня отсюда. — Ло был рядом со мной столько месяцев, — произнесение этих слов вслух делает их невыносимо реальными. — Я хочу быть сильной ради него, — теперь моя очередь. Я готова к этому.

— Я горжусь тобой, Лили, — говорит мне Роуз и даже дарит улыбку. Когда она поворачивается к ребятам, они оба протягивают руки, чтобы забрать кофе. Она прижимает картонную подставку к груди. — Никакого кофе ни для кого из вас. Пока вы не перестанете ссориться из-за того, в чем никто не виноват.

— Роуз права, — тихо говорю я. — Ло не хотел бы, чтобы вы ссорились из-за этого. Он будет винить себя, если проснется и услышит, как Коннор и Райк ссорятся.