Процветай

— Мы занимаемся анальным сексом, — выпаливаю я, даже поднимая руку, как будто это все решает.

— И что?

— Мы очень много занимаемся анальным сексом, и сперма не может попасть в нужное место в таком положении, — я замыкаюсь в себе, одним махом избегая слов «вагина» и «яйцеклетки».

— Все, что для этого нужно, — один раз вагинально, — говорит она. — И почему у вас так много анального секса? У вас не должно быть очень много секса вообще. Я думала, вы двое были более осторожны.

Мы не были.

Мы не были осторожны с тех пор, как выбросили черный список моего психотерапевта. Секс в обед. Секс на публике. Это стало нашей новой рутиной. Она наполнила нас обоих чувством радости и нормальности.

— Я должна тебе кое-что сказать. Пожалуйста, только не кричи, — я заправляю прядь волос за ухо. — Незадолго до моего двадцать первого дня рождения у нас с Ло все было не очень хорошо. Мы сильно поссорились из-за секса... — я проглатываю ком в горле. — Я чувствовала себя виноватой за то, что удерживала его от этого, а он всегда был сдержан в моем присутствии, — я делаю паузу, чтобы оценить ее реакцию.

Гнев уже превратил ее лицо в нечто демоническое, щеки впалые, руки скрещены.

Черт. Я просто продолжаю.

— Понимаешь, я не хотела, чтобы парень, с которым я сейчас, боялся меня. А именно это я и начала чувствовать. Так что...

— У вас было очень много секса, — заканчивает она за меня, и ее слова становятся слишком холодными.

— Да, и мы пренебрегли рекомендациями, предложенными моим психотерапевтом.

У нее отвисает челюсть.

— Ты бы не посмела.

— Это были рекомендации, — подчеркиваю я.

— Ты рассказала это доктору Бэннинг? Ты посвятила ее в то, что вы делали, или вы с Лореном скрывали это от всех? — знает только Дэйзи... но я не бросаю свою младшую сестру под автобус. Ее преданность должна быть вознаграждена.

— Это наша сексуальная жизнь, — мягко говорю я. — Мы думали, что все под контролем.

— А теперь ты беременна, — огрызается она. — Как это можно считать контролем?

На глаза наворачиваются слезы, и я быстро вытираю их.

— Тест мог ошибиться...

Увидев мои слезы, она закатывает глаза, но перестает атаковать всеми имеющимися в ее арсенале средствами.

— Много это сколько? — спрашивает она, положив руки на бедра.

— Не знаю... — я моргаю, пытаясь вспомнить количество. — Может, два раза, три, иногда четыре.

— Каждый день? — в этих словах чувствуется горечь.

Мой ответ не вызовет добрых чувств и хорошего настроения, поэтому мои губы остаются сомкнутыми. Я просто киваю.

— В течение двух лет, Лили? — она выглядит так, будто собирается заплакать. Может быть, потому что я никогда не доверяла ей эту информацию.

— Мне жаль, — шепчу я. — Это работало... — до этого момента. Я не могу дотронуться до живота. Неужели там что-то есть?

— Я удивлена, что ты уже не в десятый раз беременна.

— Тест может быть ошибочным, — восклицаю я, держась за эту единственную крупицу надежды. Как я скажу про это Ло? Это отправит его в пропасть, от которой я пытаюсь отвлечь его уже несколько месяцев.

— Я запишу тебя на прием, чтобы мы знали наверняка, — говорит она.

Я киваю, и мой взгляд перемещается на стойку, где лежит ее тест. Она неподвижно стоит, слишком напуганная, чтобы противостоять ее судьбе. Поэтому я делаю это за нее, подходя к тесту.

Две полоски.

Так же, как и у меня.

Я качаю головой, и при одной мысли об этом у меня словно камень с души сваливается.

— Эти тесты должно быть бракованные, Роуз. Какова вероятность того, что мы обе забеременели одновременно? — это все неправда. У нас все в порядке.

— Не исключено, конечно, — говорит она, и ее тело становится твердым, как доска. — Я и себя запишу на прием.

Я выдыхаю, и на этот раз дрожит мой подбородок.

— Я не могу сказать Ло, — осознаю я. Даже если это правда, не знаю, смогу ли я сказать ему сразу. Это его уничтожит. Я не хочу причинять ему боль.

— Я знаю, — говорит она. — Я не скажу Коннору.

Я открываю рот.

— Почему? — он хочет детей. Они женаты чуть больше года и многое пережили вместе, не собираясь расставаться. Они черпают силу из Вселенной, доступную только звездным ботаникам. Я уверена в этом.

Галактика на их стороне.

— Он будет счастлив, — она произносит это слово так, словно оно отвратительно. — А я хочу как можно дольше пережить весь ужас этой ситуации, чтобы он не злорадствовал и не ухмылялся, — она поднимает подбородок, словно заявляя. — Если он действительно так умен, как утверждает, то разберется сам.

Интересно, действительно ли она просто хочет какое-то время притворяться, что ничего не происходит? Странно, но Коннору наверняка понравится этот вызов. Но, может быть, это не так уж и странно. Он же Коннор Кобальт.

Она на секунду оценивает мое душевное состояние и возвращает свое беспокойство мне.

— Мы будем помогать друг другу, — говорит она. — И мы больше никому не скажем, пока ты не будешь готова рассказать Ло.

— Если я конечно беременна, — говорю я, но слезы уже снова текут рекой. Обычно Роуз права. Она умная, поэтому тот факт, что она даже не задумывается о неточности в тесте, делает его более реальным, чем я хочу.

Она отрывает кусок туалетной бумаги и протягивает его мне.

Я вытираю глаза, понимая, что если у нас есть хоть какой-то шанс скрыть это, я не могу выйти из ванной расстроенной и огорченной. Я шмыгаю носом.

— Я здесь ради тебя, — говорит она ледяным голосом Роуз Кэллоуэй. Как ни странно, это не просто успокаивает. — Мы не подведем друг друга.

Я киваю. В конце концов, я должна делать то, что лучше для Ло. Даже если это причиняет боль.

51. Лорен Хэйл

.