Процветай

Я спрашиваю: — Если вы просто разговаривали, то почему ее ноги были обвиты вокруг твоей талии?

— Ло, — вклинивается Дэйзи. Райк поднимает руку, молча приказывая ей не вмешиваться.

— Мы друзья, — говорит мне Райк.

Это все, что он мне говорит: Мы друзья. Я качаю головой.

— Друзья не занимаются подобным дерьмом, — я показываю на Ducati, на котором они только что были вместе.

Райк сжимает переносицу, его челюсть напрягается.

— Что ты, блять, хочешь, чтобы я сказал?

Что угодно.

— Что то, что я только что увидел, было ошибкой! — кричу я.

Его губы поджимаются. Он просто смотрит на меня. Мне хочется ударить его прямо сейчас. Может, тогда он скажет мне правду.

— Это была ошибка, — говорит Дэйзи. — Я хотела посмотреть, каково это — ехать на мотоцикле задом наперед. Мне нужна была его помощь.

Я перевожу взгляд с одного на другого. Она серьезно?

— Это лучшая ложь, которую ты можешь придумать?

Она улыбается.

— На самом деле это правда.

— Это не чертова шутка, Дэйзи. Он на семь лет старше тебя. У него было больше девушек, чем ты, вероятно, можешь себе представить, — я не хочу, чтобы в ее жизни появился человек, который просто трахнет ее и бросит. Я не могу с этим справиться.

— Нет, — говорит она, — я понимаю, что он спал со многими женщинами, но к двадцати пяти я бы, вероятно, легко достигла такого же числа.

Я морщусь. Иногда мне кажется, что она разыгрывает из себя «я такая зрелая и опытная» только для моего брата.

— Я сейчас нахожусь в альтернативной вселенной.

— Правда? — Дэйзи улыбается, и все ее лицо озаряется. Это напоминает мне о том, что она еще молода и, возможно, сможет избежать всего этого. Я хочу для нее чего-то лучшего, чем мой брат. У нее есть возможность уехать из Филадельфии, встречаться с парнем без кучи проблем. Она может быть по-настоящему свободной. — Круто, — кивает она. — Здесь веселее? Я думаю, да, — она поворачивается к Райку. — А ты что думаешь?

Его глаза не отрываются от меня.

— Успокойся, — а потом он говорит: — Ло...

— Ты недостаточно хорош для нее, — вмешиваюсь я. — Ты ведь понимаешь это, да?

Мышцы Райка напрягаются, как и у меня.

— Я забочусь о Дэйзи так же, как и ты, если не больше, так что тебе не нужно устраивать мне эту хрень с чрезмерной заботой.

Я хочу в это верить. Очень хочу. Та часть меня, которую я ненавижу больше всего, никогда не поверит.

— Это не фигня, если ты трахаешь ее, — говорю я.

— Мы не трахаемся! — кричит он.

Дверь открывается, и Коннор, Роуз и Лили проскальзывают в гараж.

Лили стоит рядом со мной, тяжело нахмурившись.

— Что происходит? — шепчет она.

— Я застал их трахающимися на ее мотоцикле, — я говорю это буквально, чтобы не показаться грубым.

Райк стонет.

— Да ладно! Мы оба были на мотоцикле, полностью одетые. У нас никогда не было секса! — он качает головой. — Сколько раз я должен это повторять? — я не знаю. Не знаю, как дать тебе чертову передышку, когда сам редко ее получаю. Это самая жестокая часть моей души. — Знаешь что, — говорит он, — мы можем с тем же успехом трахнуться, если вы все думаете, что мы делали это уже тысячу раз.

— Стоп, стоп, — я сморщился и поднял руки. — Я не могу переварить, что вы, ребята, сделали это один раз. Так что, пожалуйста, избавьте меня от этой чертовой картины, где это происходит тысячу.

— Вы оба, — говорит Коннор, сходя с короткой лестницы, ведущей в гараж, — остановитесь на секунду, — он встает между нами. — Вы слишком остро реагируете.

Возможно. Но иногда мне приятно видеть, как гнев вспыхивает в глазах моего брата. Как будто мы в равных условиях. Я понимаю, что это плохо.

— Мне не нравится, когда меня обвиняют в том, чего я, блять, не делал, — рычит Райк.

Это меня просто убивает.

— Да? А как, по-твоему, чувствует себя папа?! — это вырывается прежде, чем я успеваю остановить себя. В гараже воцаряется тишина, и мой враждебный голос отдается эхом. Я ни разу не давил на Райка, требуя от него объяснений. И не собираюсь.

Но каждый день его молчания — это еще один день, когда я буду бороться с этим в одиночку. Все, что ему нужно сделать, — обратиться к прессе. Вот и все. Если он не может поручиться за нашего отца, то почему он не может поручиться хотя бы за меня? Да, я не самый лучший человек, но он был рядом со мной три чертовых года. Это должно что-то значить.

Я сглатываю, понимая, что он ничего не скажет. Я не могу заставить его высказаться. Это слишком серьезная проблема.

— Ей восемнадцать, — говорю я ему, придерживаясь темы.

— Ну вот опять, — Райк вскидывает руки вверх. — Давай, блять, послушаем, Ло. Ей восемнадцать. Она тебе как младшая сестра. Ее мама меня ненавидит. Я знаю. Знаю. Я, блять, знаю.

Боль пронзает меня. Мне жаль. Правда? Я просто чувствую себя как дерьмо. Рука Лили скользит по моей талии, и мои плечи начинают расслабляться. Я выдыхаю.

Но это еще не конец. Я всегда был пулеметом, готовым выпустить очередную пулю после того, как я нажму на спусковой крючок. Большую часть времени я просто жду, пока она срикошетит. И наконец попадет в меня.

52

. Лили Кэллоуэй

.

2 года: 01 месяц

Сентябрь

Я прохожу мимо кухни, стараясь сосредоточиться на гостиной и пульте. Но не на Лорене Хэйле, который закрывает холодильник с бутылкой воды в руке. Я даже не собираюсь смотреть на его великолепную фигуру, на эти острые, как лед, скулы или розовые губы, которые сексуально поджимаются, когда он смотрит на меня. Или на его пронзительные янтарные глаза, которые всегда смотрят прямо на меня.

Здесь только я и пульт.

Прямо на диванной подушке.

— Привет, — зовет меня Ло.

— Привет, — отвечаю я, не сбавляя темпа. Привет, пульт. Я подбегаю к дивану и не успеваю опуститься, как Ло бежит за мной. В мгновение ока он хватает меня за бицепс, останавливая. Я позволяю удивлению промелькнуть на моем лице. — У тебя рефлексы Питера Паркера? Почему ты не сказал мне, что тебя укусил радиоактивный паук?

Он не смеется и даже не признает мою шутку.