Проект «Убийца»

Позвоночник кольнул кончик приставленной катаны. Арлин вскрикнула, отпрыгнув от стоящего за её спиной мечника, и тем самым врезалась в Такаши. В чёрных с фиолетовым отливом линзах отражалась её жалкая участь. Она попыталась вырваться из его цепких пальцев, сомкнувшихся на обнажённых участках плеч. Но он развернул её спиной к груди и любовно прошептал на ухо:

– Как видишь, я сделал всё что в моих силах. Как и обещал, вы встретитесь. Ведь сегодняшней ночью ты станешь непосредственной участницей Стола Чудес Мастера.

В нос ударил запах хлороформа от подставленного к лицу платка. Маска Тэнгу расплывалась, один длинный нос в насмешку указывал на неё, а над ухом звенел злодейский киношный смех. Быть может, её воображения.

Её положили на заднее сидение хонды, в тепло, пропахшее дорогим парфюмом и выпивкой. Бутылка виски выпирала из кармашка водительского сидения. Арлин пыталась прочитать её название, машина тронулась под звук заведённого двигателя. Маска Тэнгу следила за ней с соседнего от водителя места. И прежде чем потерять сознание, Арлин готова была поклясться, что услышала голос монстра с выраженным акцентом:

– Oyasumi nasai [25] . Это твой последний сон.

Глава 7. Стол Чудес Мастера

Мистер Гарднер чувствовал себя неуютно на холодном кожаном диване, в окружении внушительной системы безопасности из чинно стоящей по постам охраны с Макаровым за пазухой. Будто клоны, все, как один, были одеты в чёрные строгие костюмы и вооружены затемнёнными очками и блютуз-наушниками, застыв в позе истинного секьюрити, сложившего руки на паху.

25

Oyasumi nasai (яп.) – спокойной ночи.

Коридор – одна дорога в преисподнюю. Чёрные покрытые лаком стены, в которых Мистер Гарднер видел собственное искажённое отражение – лицо принимало своё истинное обличие, каким не увидишь его ни в одном зеркале. Рикошетом разносились шаги по мраморному полу, но откуда, с какой стороны, и на этом ли этаже – ответить было сложно. Один кошмарный путь к кабинету с золотой ручкой, откуда не доносились ни голоса, ни шаги, ни шорох. Идеальная звукоизоляция для места, откуда обычно не возвращаются.

Мистер Гарднер за сорок минут ожидания, которые он отслеживал по наручным часам, успел истечь потом, помолиться богу, трижды повторить заученную речь и прикинуть возможность побега из страны, прямо сейчас, на автобусе до Балтимора для начала.

Но дверь открылась, из комнаты никто не вышел из «клиентов». Рендал Блеквелл, скользнув по нему взглядом уничтожающим и унижающим, небрежно кинул, что он может войти.

Ноги будто приросли к мрамору, как и задница к неудобной скользящей обивке, но мистер Гарднер прошёл в кабинет директора клуба «Чэйн Боунд». Не глядя на стол, где сидел директор, он буквально свалился с ног в кресло, предназначенное для таких, как он – место унижения и покаяния. И прижав к груди сумку, напрочь забыл идеально продуманную речь, заикаясь и запинаясь.

– Мистер Демар, – начал он издалека, не совсем понимая фамилия или имя «Демар», но решил на всякий случай соблюсти приличия. – Прежде всего, хочу поблагодарить за оказанную честь в виде вашего внимания. Я понимаю, вы человек занятой. И вам некогда выслушивать каждого клиента. Но понимаете, ах да… – Он ударил себя по лбу, проклянув за свою опрометчивость и, возведя руку ко лбу, отсалютовал в воздух перстами. – Во славу Мастера!

И поднял взгляд на молча слушающего его директора. Его холодные зелёные глаза не выдавали никаких чувств, как если бы существовала сердечная импотенция – их обладатель был скуп не только на слова, но и на выражение эмоций. На короткостриженой голове серебрились виски, выдавая возраст. Лицо на удивление казалось идеально ровным – как у жертвы злоупотребления ботоксом. Приземистый, с короткой шеей и крупными руками, которыми идеально ломать шею, он скучающе сидел, откинувшись в кресле, и взирал на скулящего перед ним мистера Грандера, как на олуха, пришедшего в банк без обеспечения молить о кредите.

– Так вот, на чём я остановился. Я, пожалуй, перейду сразу к делу, да, – Мистер Грандер оглянулся на личного охранника Демара, Рендал стоял за спинкой кресла и взирал на него с интересом не большим, чем у начальника. – Видите ли, произошло некоторое недопонимание, нет, не так, небольшой казус. На прошлых играх я имел неосторожность поставить слишком высокую сумму на Зодиака. Он всегда выигрывал, и я как-то расслабился. А тут он проиграл. Но, видите ли, я выписал чек, но на самом деле, не располагаю подобной суммой. На данный момент. Но когда-нибудь в ближайшем будущем обязательно буду. Я выплачу всё в ближайшие полгода. Ну, может год.

Мистер Грандер излагал свою проблему таким тоном, будто от количества ошеломляющих, но бесполезных подробностей мог зависеть благосклонный ответ Демара. Он тараторил как иголка швейном машины, не в силах остановиться – из-за отсутствия малейшей реакции со стороны своего визави, который будто застыл в летаргическом сне. А когда кончил свои жалкие объяснения и громкие заверения, скуксился, выхватил дрожащими пальцами платок из внутреннего кармана и судорожно вытер пот с лица.

– Мне его выкинуть? – донёсся раздосадованный голос Рендала.

Демар отрицательно качнул головой, впервые пошевелившись. Он застегнул вычурный своей дороговизной пиджак на последнюю пуговицу и в странном жесте, в котором угадывалась скука, заговорил.

– И как вы собираетесь достать деньги, которые задолжали клубу?

– Я возьму кредит в банке! – с нервной дрожью ответил мистер Грандер.

– И как вы объясните, на что берете кредит?

– Я что-нибудь придумаю…

– У вас отвратительная кредитная история, вам не выдадут кредит, – произнёс Демар равнодушным тоном.

– С чего вы…

Демар перебил, продолжив надменно и со скукой:

– Но вы можете расплатиться и собственным телом. Наш самый дорогой ресурс, счёт на чёрный день – это мы сами. В вашем теле содержится около трёхсот тысяч долларов за все органы, которые возможно сбыть на чёрном рынке. Сколько вы нам должны? Двадцать тысяч? Хватит почки и половины печени. Или вы можете взять кредит, но только у нас.

Ошеломлённый подобным предложением, мистер Грандер жалко проскулил:

– Но тогда, получается, я буду вам должен вдвое больше.

– Под 25 % годовых.

– В три раза! Это же безумие!

Демар изогнул бровь – верх проявление эмоций для его годами выстроенного имиджа.

– А не безумие заядлому высокопоставленному семьянину трахать ровесниц дочери на садомазохистских оргиях? Мы знаем, что вы посещаете не только Арену Правосудия.

Жалкий стон удивления и оскорбления вырвался из глотки, мистер Грандер жалко захихикал, пытаясь свести разговор в шутку, с напускным спокойствием сохраняя самообладание, находящееся на краю истерики.