Проект «Убийца»

По залу разнёсся гиеновый гогот, круг масок вновь сужался вокруг стола, будто огромный питон, желающий нанести последний смертельный удар.

Арлин потеряла сознание.

– Вставай! – рявкнули над ней.

Арлин не успела опомниться, как её скинули со стола, словно ненужную вещь. Она упала на четвереньки. Руки её сковали новые цепи, зафиксированные к ошейнику, сцепившемуся тугим ободком на горле. Её потянули, словно дворняжку за поводок, заставив подняться, и протолкнули вперёд.

– Иди!

Арлин старалась идти ровно, но онемевшие ноги заплетались, а влагалище и анус жгли нестерпимой болью. Она жалко хромала, готовая пасть на четвереньки и ползти как побитая собака. Но стоило накрениться вниз, её тянули за цепь вверх. Ступни сводило от ледяного пола. Арлин поджимала пальцы, смотря в зеркальную мраморную плитку, прикидывая, если хорошенько разбежаться и упасть головой вниз, убьётся ли она?

Её толкнули к лестнице. Впереди встретила дубовая чёрная дверь с выбитой маской кровавого лика Мастера. Лицедейки в кожаных ремнях вместо белья открыли дверь, разорвав окровавленную улыбку. Арлин втолкнули внутрь.

Её оглушило громом раскатистого эха десятки голосов. Нет, их были сотни. Люди в вечерних платьях и смокингах, в масках, скрывающих отнюдь небезызвестные лица. Зал напоминал исторический Колизей. Внизу арена, запятнанная кровью как свежей, так и давней – как пролитыми чернилами. Арлин провели по лестнице позора под тихое хихиканье и сплетнический шёпот, спустили на арену, не расстегнув цепей на руках, и швырнули на грязный пол. Поднялось облако пыли. Для полного эффекта не хватало только сплюнуть под ноги с отвращением.

Она сидела на коленях – продрогшая, униженная и смиренная. С одним желанием: упасть щекой на шероховатую поверхность засохшей крови и провалиться в сон. И плевать что будет дальше. Но публика взорвалась громкими аплодисментами и истерично-радостным возгласом, как толпа фанатов, дождавшаяся звезды. Маски чествовали виновника торжества.

– Мастер! Мастер! Мастер!

Арлин встрепенулась, оперлась о ладони и приставила ребром ладонь ко лбу, всматриваясь сквозь яркий искусственный свет софитов в сотни масок, выискивая лишь одну.

Её надежду. Её спасение. Её амнистию.

Вот он. Дитя тьмы, сошедшее с грозных ночных небес под гром аплодисментов. Величественной, грациозной походкой повелителя бала шествовал к ликующим приспешникам. В конвое личной охраны из знакомых монстров – грозного Тэнгу и бесстрастного Никто. Мастер. Не человек. Не имя. Сама сущность, перед которой трепетал каждый в их пародийном аду, готовый пасть ниц перед явившимся чудом. Он был соткан из ночи: в чёрной мантии, скользящей полами как игривыми волнами, весь в чёрном шёлке. Разбавлял его тьму повязанный тёмно-красный шейный платок.

Он подошёл к балюстраде личной ложи и приветственно поднял облачённые в кожаные перчатки руки, как Посейдон призывающий бурю. И под блеск его перстней поднялась вторая волна оваций.

Лицо его – маска, повторяющая человеческие черты, но лишённая человечности. Чёрная как порок души, с красными зигзагами глаз, под правым стлалась кровавая слеза, а вместо рта зияла грустная снисходительная алая улыбка. Он вознёс руки вверх и провозгласил помпезно:

– Друзья мои! Я услышал ваш крик и принял пролитую в жертву кровь, чтобы поприветствовать вас в особенный день – День всех святых! Праздник, давно позабытый в своём значении, но играющий важную роль в нашем современном мире. Что, как не воскрешение душ, лучше всего олицетворяет дремлющие пороки души, которые мы вынуждены хоронить в себе из-за нами же созданных законов писанных и устных? Возведённая нами сковывающая мораль – противоестественная и губительная для наших сердец! И сегодня я приветствую вас на нашем ежемесячном празднике! Добро пожаловать на Бал Мастера, друзья мои!

Арлин замерла, как слепо верующая, дождавшаяся божьего промысла, не способная осознать его помысла. Она в слезах смотрела на патетично жестикулирующего Мастера, вопрошая почему, за что.

– Сегодня мы изменим нашу программу. Но не волнуйтесь, это не займёт много времени. Ваши ставки на поединок между Дровосеком и Ночным Странником будут перенесены на следующий бой, как только мы закончим казнь. Сегодня, друзья мои, – бархатный голос, искажённый маской, звучал надменно и торжественно, – ввиду непредвиденных обстоятельств я предлагаю змеям разорвать в клочья эту порочную душу! Ни убий, гласит закон. Не прелюбодействуй, вторят нам. Но мы всё равно прелюбодействуем, лжём, убиваем и причиняем боль ближнему своему. Но это порочная душа превзошла все ожидания небес и ада. Засим, выношу ей смертный приговор, какой не способен вынести ни один суд. Смерть!

– Смерть! Смерть! Смерть!

Под властным указом руки Мастера на неё, никчёмную и беспомощную, зал вторил ему как персональное эхо, как группа поддержки или неудачный бэквокал. И окружённая в вакууме приговора, Арлин из последних сил вскочила, споткнулась вновь, упав навзничь, и поползла в сторону, где возвышался бенуар Мастера. Она упала на колени и со всех имевшихся сил вскричала:

– Мой Мастер! Это ведь я! Ваша малышка Арли! Произошла чудовищная ошибка! Позовите Финансиста! Он не позволит мне умереть…

Арену разразил надменный хохот. Мастер, положив руку на сердце, смеялся громко, раня в самое сердце.

– Я знаю, кто ты, юное дитя, – саркастически изрёк он, театральным жестом утирая застывшую слезу с маски. – Ты знаешь, куда попала?

Арлин отрицательно качнула головой.

– Это арена правосудия! Здесь не имеет смысла, кто ты, как твоё имя, кто твои родители. Здесь маски раскрывают истинную сущность людских сердец!

– Но…

– Я всё знаю: что ты сотворила и как ослушалась прямого приказа. Я разочарован в тебе. Твоя душа черна и порочна, поэтому мы очистим её твоей кровью! Ты искупишь свои грехи смертью! – приложив два перста из указательного и среднего пальцев, провозгласил Мастер помпезно и величественно и отсалютовал в воздух.

Арена взорвалась овациями и криками.

– Финансист лично презентовал мне тебя! – кончил Мастер, убив последнюю надежду. – Ты очень сильно разочаровала меня, малышка Арли.

– Как же так…

Слёзы бежали по засохшей на щеках сперме. Боль физическая уступила душевной. Она, как истерзанная добыча, оставленная из прихоти, стояла на коленях на личном эшафоте, ожидая прибытия палача.

– Выпускайте бойца!

Благословив казнь последним пренебрежительным взмахом руки, Мастер занял трон из чёрного бархата, обитый золотыми ставнями. Он скучающим жестом подпёр щеку кулаком, как человек, которого невозможно потешить чужой смертью. Как король, пресытившийся казнями. Возле балюстрады по разные стороны от трона остались Тэнгу и Никто, в отличие от своего повелителя внимательно следящие за обстановкой на сцене.

Арена снова взорвалась громкими аплодисментами. Из открывшихся ворот показался мужчина под два метра ростом, длинные красные патлы спадали на его могучие плечи. В руках его покоилось огромное мачете, на оголённом торсе сцеплены кожаные подтяжки с шипами, как на латексной маске, скрывающей его лик смерти. Настоящий средневековый палач с драпировкой двадцать первого века.

– Так-так, – скучающе протянул он. – Что мне отрезать тебе для начала, чтобы шоу не закончилось быстро? Руку или ногу? А может, поиграем сначала в салочки?