Проект «Убийца»

Палач занёс мачете, лезвие ударило по земле просто для эффектности. Арлин прокатилась кубарем от удара, завопив во всё горло. Она прикрылась руками, скованными цепями, попятившись назад, и предпочла вариант с салочками, убегая от лениво преследующего её палача. Он рассекал мачете воздух, пытаясь затянуть шоу под одобряющие крики болельщиков. Ребристое лезвие прошлось по спине по свежему шраму, и Арлин рухнула на колени. Испачканные лаком, спермой и потом волосы прилипли к лицу, попали в рот, отдавшись горечью на языке. Арлин скребла поломанными ногтями по засохшим пятнам, не желая подниматься. Она устала.

– Мастер, – раболепно со сдержанным фанатизмом обратился Никто к своему предводителю, прижав руку к сердцу, – разрешите дать Арлин оружие. Перед нами развернулось жалкое зрелище. Боюсь, представление закончится, так и не начавшись.

Мастер оценил сложившуюся обстановку: ползающую, как червь, обнажённую приговорённую и кружившего вокруг неё, как стервятника, палача, примеряющегося с какой стороны лучше отсечь голову.

– Разрешаю, – небрежно, но повелительно бросил Мастер.

– Наоки, брось ей свою катану, – произнёс Никто, обращаясь к Тэнгу.

– Почему бы тебе не бросить свой пистолет, а, Такаши? – в хриплом голосе Тэнгу отливала желчь вперемешку с ехидством.

– Чтоб она его сразу застрелила?

– Это моя любимая катана. Ты хоть представляешь, какую историческую ценность она представляет? Ею Тоётоми Хидэёси [28] убил самого…

– У тебя десятки таких катан, – фыркнул Никто, подначивая нетерпеливым жестом, – не жадничай на прекрасную даму.

– Наоки, брось ей катану, – приказал Мастер.

28

Тоётоми Хидэёси (яп. , 6 февраля 1536 года либо 26 марта 1537 года – 18 сентября 1598 года) – японский военный и политический деятель, объединитель Японии.

– Слушаюсь, Мастер, – Тэнгу послушно склонил голову и под призывный свист Никто бросил катану на арену.

Арлин подняла голову на юркий свист. Словно подарок небес, на арену упал японский меч, к которому Арлин рванула с невероятной прытью. Будто в запасе ещё остались автономные силы на сокрушительный удар. Подхватив тяжёлое оружие обеими руками, она встала в оборонительную позу. Палач смеялся, латексная маска растягивалась над губами в шалой улыбке.

Он нанёс удар, целясь в катану на потеху зрителям. Их бой представлял жалкое зрелище: взрослого с рыцарскими мечом и ребёнка с деревянным. С победоносным кличем Арлин замахнулась, вложив в удар всю силу, и нанесла незначительный удар, оставивший след поперёк груди. Но была отброшена одним ударом ноги по дых. Позвоночник противно хрустнул под тяжестью приземления. Её пинали и унижали, выкрикивали оскорбления, точно она вернулась в незабытое детство с пьяным отчимом.

Только в руках того пьяного борова никогда не было мачете.

– Пора привести приговор в исполнение, милочка.

Арлин дотронулась до кровоточащей раны, не помня, нанесли её во время изнасилования или на арене. Она смиренно прогнула спину, подставляя шею под удар, смотря во все глаза на блестящий латекс и окровавленные зазубрины мачете, летящего к её лицу.

Из груди палача вышел клинок. Проткнул как зубочистка канапе. Без усилий, как по маслу. Палач издал короткий стон, дотронулся до торчащего из груди лезвия, что вышло так же легко, как вошло. Его голову снесли с плеч, как должны были снести с плеч Арлин.

Под воцарившуюся мёртвую тишину среди зрителей обезглавленное тело упало ничком к её ногам.

Дрожащая Арлин не в силах пошевелиться перевела взгляд наверх, поднимаясь от окровавленной катаны к лицу спасителя.

– Рендал…

* * *

Несколько минут назад.

Рендал Блеквелл любил Стол Чудес Мастера и Арену Правосудия. Это время он мог считать полноправным перерывом. Пока Демар печатал на ноутбуке, как виртуозный пианист, играющий на клавишах, воцарялась приятная тишина. И нарушал её только мерный стук клавиш, соприкасающихся с грубыми пальцами. Но даже в эти часы Демар не отпускал от себя Рендала. Он говорил, что опасность любит тишину и одиночество.

Именно поэтому, когда Демар поднялся из-за рабочего места, то приказал следовать за ним. К чёрному входу, куда поставляли товар от Гиппократа для их рынка. Они покинули глянцево-чёрный, как журнал, коридор, вышли в округлый холл, откуда из-за купола открывался чудесный вид на кровавые бойни Арены Правосудия. Рендал любил наблюдать за битвами в качестве бесплатного зрителя, подозревая, что когда-нибудь Демар вычтет из его зарплаты процент за просмотр. Но сегодня он остановился не для того, чтобы насладиться зрелищем.

Впервые на него обухом обрушился приступ негодования. Прижавшись к звуконепроницаемому пластику купола, он выразил вспыхнувшую злость одной отлично олицетворяющей фразой:

– Какого хуя?!

Демар остановился, со скукой взглянул на арену. На лице его не проступило ни гаммы эмоций. И продолжил путь, пока Блеквелл беспардонно не схватил его за плечо.

– Я тебя спрашиваю, Демар, какого хуя Арлин делает на арене Мастера? Ты спятил?

– Рендал, – спокойным тоном, каким любят объясняться политики перед свирепствующей толпой, начал Демар, – это твоя ошибка, что ты не способен проследить за собственной протеже. Был нарушен прямой приказ Мастера. Должна была полететь голова. Моя, твоя или этой выблядки. Выбор был очевиден. Это бизнес, Рендал, и в нём бывает не только прибыль, но и убытки.

Он в последний раз бегло и безынтересно взглянул на жалкое зрелище незначительной потери, отчего Рендала затрясло.

– Откуда мне, блять, знать, что она делает! Я двадцать четыре часа в сутки пашу на тебя! Ты сам повесил её мне на шею!

– Я уже понял, что ты не компетентен в этом вопросе, больше это не твоя забота. Я сделал то, что должен был сделать полгода назад.

– Но она моя ученица! – в сердцах воскликнула Рендал, ударив кулаком в грудь. – Я Тод Бетрог! Я был благословлён Глекгодом повести народ к вечной жизни!

– Я не желаю слышать больше ни слова о твоей недосекте, Рендал. Тема закрыта.

Демар дал понять, что разговор окончен раз и навсегда, и скрылся за лестничным пролётом. Рендала трясло от слепой ярости. Как смеет этот кастрированный ублюдок распоряжаться его ученицей – той, кого он избрал в воины для Глекгода. Не для того он терпел её полгода, чтобы сейчас смотреть, как она катится по грязной арене от мачете Ночного Странника.

И он сорвался с места, выбежал по лестнице к двери, ведущей на арену. Заперто. Наглухо, только возбуждённый гомон зрителей доносился сквозь плотную преграду. Блеквелл знал «нору», как свои пять пальцев: каждый угол, каждую дверь. Выбраться к гостевой ложе Колизея не составило проблемы. Он проскочил под руками растерявшегося охранника, не успевшего его поймать на входе, второго он отправил ударом в стену, подарив на память сотрясение мозга. И под испуганные восклицания вычурно разодетых зрителей перепрыгнул через перила, слетев на арену со зрительского ложа. Приземление оказалось не мягким, он прокатился кубарем, подняв облако пыли. Сплюнул попавшую пыль в рот и, найдя брошенную катану, схватил оружие, кинувшись на занёсшего мачете палача.

Легким движением с разбегу он воткнул мачете в спину Странника. Мужчина захрипел, опустил занесённую руку и дотронулся до лезвия. Блеквелл вытянул катану, взмахнул остро наточенным острием и отсек голову с лёгкостью упавшей гильотины.

Латексная башка слетела под изумлённый зрительский возглас. Воцарилась страшная тишина, в которой обезглавленное тело рухнуло в ноги Арлин.

Приговорённая как лягушка задёргала ногами, скидывая с себя фонтанирующий кровью труп, и отползла, не отрывая изумлённого взгляда от стоящего перед ней Блеквелла, что по привычке разминал шею.